Книга Пристрастное наблюдение, страница 8 – Николь Фенникс, Марта Солнечная

В столовой за накрытым столом уже сидели гости. Во главе — хозяин Пантелеев, а по правую руку от него вальяжно развалился крупный мужчина средних лет в костюме-тройке с посеребрёнными висками и четко очерченным профилем, орлиным носом и острым взглядом. Одним своим видом он производил тяжелое впечатление. Я сразу поняла, что это жестокий и жёсткий человек.

У окна сразу позади стола, опираясь на подоконник поясницей, стоял молодой человек лет, наверное, около тридцати. Свободно вытянув длинные скрещенные ноги и непринужденно запустив одну руку в темные пряди волос на голове, он что-то листал на экране своего телефона. Крупный и плечистый, гораздо смуглее меня. Четко очерченные скулы, прямой нос, твёрдый подбородок. Он поднял глаза и мы столкнулись взглядами. На секунду задержался на моих губах и снова вернулся к телефону. Его грубоватая мужская красота производила неотразимое впечатление.

После того, как нас познакомили, выяснилось, что это отец и сын Марковичи — Андрей Николаевич и Стефан. Пантелеев представил отца, как бизнесмена, но я, конечно, не поверила. От Андрея Николаевича за версту разило криминалом. Да и Стефан был какой-то опасный.

Через несколько минут выяснилось, что приехала еще и дочь Андрея Николаевича — Олеся. Под руку с Олегом и весело хохоча, они ввалились в столовую. Девушка-блондинка миловидная со вздернутым носиком и большими синими глазами в ярко розовом платье, которое будто кислота, выжигало мой художественный вкус.

Олеся села рядом с Олегом в пол оборота к нему и настолько близко, что их бёдра соприкасались. Девушка положила ладонь на его грудь и как будто невзначайперебирала пальчиками его серебристо-серую рубашку. Мне стало не по себе от этих откровенных поглаживаний. Олег, заметив, что я поспешно отвела от парочки глаза, что-то прошептал ей на ухо и девушка взорвалась в новом приступе хохота.

— Сереж, а чего там с ужином? — с непонятным раздражением спросил Андрей Николаевич.

— Ох, Андрей Николаевич, Алтабаевы задерживаются что-то, — Пантелеев-старший виновато показал рукой на пять пустующих тарелок, сервированных на столе.

— А чего это, Антон со своей новой приедет? — голос у Андрея Николаевича был густой и грубый, — Женился он на ней все-таки?

— Да, в августе, — кивнул Сергей Михайлович.

— А-ха-ха-ха… нужно было забиться… ха-ха-ха… Ох, рожа мусорская, и эту что ль обрюхатил? — повеселел Маркович.

— Слушай, Андрей Николаевич, — Сергею Михайловичу, кажется, было неловко и, желая скрыть, он вскочил со стула, — Я, наверное, наберу ему. А то, что это такое, в самом деле!

— Ну, набери, Серёжа, набери.

Звонить, впрочем, никому не пришлось, так как раздались шаги, и в дверях появились запыхавшиеся Алтабаевы. Глава семейства — низкий полный мужчина в летах, поддерживал под локоть очень молодую, высокую и худую супругу с зеленоватым от токсикоза лицом и глубоко беременную. А за ними, переругиваясь и пересмеиваясь, появились три сына Алтабаева. По старшинству — Руслан, Александр и Игорь. Все невысокие, но коренастые и жилистые. С темными, почти чёрными волосами, все кареглазые и все трое в кожаных куртках. Только Игорь был в очках и с фотоаппаратом, висевшим на груди на ленте, перекинутой через шею.

— Прекрасные дамы! Сражён и восхищён, — лил Алтабаев-старший уже с порога, бросая взгляды на меня и Олесю, — Ах, где мои восемнадцать? Мальчики мои, не тушуйтесь, вечер обещает быть ин-те-рес-ным…