Книга Пристрастное наблюдение, страница 73 – Николь Фенникс, Марта Солнечная

— Это тюрьма, а не дом! Ты называешь меня невестой, но сам даже не спросил: хочу ли я такую бесправную роль в семье?

— Тебе-то откуда знать, какая должна быть семья? — с подчеркнутым высокомерным равнодушием спросил Стефан, — Все равно будет так, как я скажу.

Мучительная тяжесть сдавила грудь. Жестокость его слов причинила почти физическую боль. Меня замутило.

Вот, значит, как Стефан на самом деле ко мне относился! Да, я моложе, наверное, глупее, и гораздо менее опытна, но я не его собственность. Мое детдомовское прошлое, на которое он так открыто намекал не давало ему никакого права так грубо и бесчеловечно уничтожать меня.

— Лучше бы я никогда не встречала тебя! От кого ты меня так прячешь? Даже у Пантелеева я была более свободна, чем с тобой! — я щедро сыпала обвинениями. У меня их накопилось, как у дурака махорки.

— Я изо всех сил старался сделать твою жизнь комфортной. Ты даже не представляешь, ласточка, как далеко я готов зайти ради твой защиты! — он проговорил это чудовищно ласковым голосом. А сам нависал надо мной, как скала, подавлял. Мужчина наклонил свое лицо к моему и замер в жутковатой опасной близости, но больше не трогал, — Неужели ты тут настолько страдаешь? Так займись обычными бабскими делами! Закажи себе уже в конце-концов что-нибудь из одежды. Твой «дорогой» Пантелеев рассказывал, что он даже трусы тебе покупал! Такую свободу ты хочешь?

Вся краска бросилась мне в лицо. Я вспомнила, как радовалась в первый день своего приезда, когда действительно на кровати для меня подготовили в числе прочего и комплект трусиков.

У меня перехватило дыхание. Я замахнулась и залепила ему такую пощечину, что руку обожгло огнем. Но Стефан даже глаза не прикрыл и продолжал стоять каменным идолом. Через мгновение по его грозному лицу как будто прошла судорога, а в глазах поселилась такая тьма, что я в панике отшатнулась. Мужчина молча развернулся и вышел, тихо прикрыв за собой дверь.

Я завернулась в полотенце и выскочила из ванной комнаты следом. Квартира уже была пуста. Я сноваосталась одна.

Можно было сказать, что я была расстроена или разочарована. Но это было бы не правда. Правда заключалась в том, что я была просто опрокинута, разрушена нашим разговором.

Я лежала на кровати, завернутая в одеяло как в кокон, страшась неизвестности, не ожидая чуда, но надеясь на него всеми силами развороченной души. Забылась на ночь тревожным сном и проснулась, как ошпаренная горем. Без энергии, без эмоций, без будущего.

В голове звучали его жестокие слова. Я чувствовала себя молодым, неразумным, взявшим разбег, животным, которому сделали подсечку. И вот зверь лежит со сломанной шеей, мучается, но не умирает.

Я жаждала его прихода и одновременно страшилась возращения Стефана. Поэтому, когда после обеда я услышала звук открываемого замка, то, как помешанная, бросилась в прихожую, не заботясь о том, как выгляжу и какие слова скажу.

Навстречу мне из прихожей вышел рыжий незнакомый парень огромного роста, но уже Стефана в плечах. В обеих руках он держал пакеты, а сам рассматривал меня с осторожным любопытством золотисто-карих глаз.

Я поколебалась лишь долю секунды и, нервно озираясь, быстро попятилась назад, чтобы забаррикадироваться в комнате. Неужели произошло то, от чего защищал меня Стефан?