Книга Любовь дракона. Осколки прошлого, страница 4 – Эва Кертис

На какое-то время в машине воцарилась тишина, прерываемая легкой струящейся песней. Голос певца мне казался знакомым, хриплый и протяжный, однако саму песню я слышала впервые. Плавная мелодия уносила куда-то в далекие холмы, заставляя мечтать о волшебной сказке.

Приятные мысли согревали. Однако через мгновение им на смену пришли другие. Перед лицом настоящего наше прошлое казалось чем-то нереальным. Все те события, которые произошли с нами, ощущались вымышленными, прочитанными в каком-то дурацком триллере. Я уверена, что с каждым бывало такое. Возникает ощущение дежавю. Вы думаете, что уже сталкивались с подобной ситуацией раньше: по телевизору, на улице, или может вам о не рассказал знакомый, или прочитали в книге. Но нет. Прошлое ближе, чем вы думаете. Хорошо, если оно светлое и доброе. А если нет? Если прошлое — это страшная черная дыра, попав в которую вы уже вряд ли сможете выбраться, не заплатив за грехи. Мое прошлое было именно таким. Черный зверь, со страшными клыками, шипами по всему телу, который скалит клыки и дает понять… живой я не уйду…

— Мы приехали! — с волнением воскликнула Женя. И никого не дожидаясь выпорхнула из примуса.

Очнувшись от своих невеселых мыслей, я столкнулась с внимательным обеспокоенным взглядом Рии. Она вопросительно смотрела на меня, приподняв одну бровь, будто пыталась понять, какой демон засел в моей голове и не хотел отпускать. Я закатила глаза и с ухмылкой указала на дверь. Едвапокачав головой, подруга вышла из такси. Быстро поблагодарив недовольного водителя, я выскочила вслед за девочками.

Выставка встречала нас трехметровой фигурой… гигантского цветка. Цветка? Вы серьезно? И за руку гигант держал цветочек поменьше. Сопоставив один плюс один, выходило, что это папа и сын. Или мама и сын. Черт его разберешь. Но масштаб поражал своими размерами. Внизу стояла табличка с именем художника — Мурак Оваси. Выставка называлась «Стрела сквозь пространство». Ни имя художника, ни название самой выставки мне ни о чем не говорило. А вот Женя чуть ли не приплясывала на месте. Мы зашли внутрь, где на входе встречал причудливо одетый гном.

— «Да вспомните вы корни свои, да вернетесь вы в детство свое, да вернется к вам умерший фамильяр. Будьте благословенные благородные дамы», — пафосно произнес он.

Женечка как будто вошла в транс. А вот у нас с Рией резко возникло желание дать деру с этого царства нубуса (наркотическое средство в магическом мире — прим. авт.).

— Он сказал умерший фамильяр? Мне же не послышалось? — в недоумении спросила я.

— Либо это массовое помешательство, либо нам в лицо брызнули галлюциногенным газом, но нет, тебе не послышалось, — в не меньшем шоке ответила Рия.

— Же-е-нь, может мы тебя на улице подождем? А? Ты…, — начала было я.

— Нет, — припечатала подруга. — Я хожу на ваши медицинские конференции и мега-важные встречи, хотя там моих тем нет от слова совсем. Вот и вы сейчас сделаете вид, что вам о-о-очень интересно и пройдете этот путь вместе со мной, — гордо взмахнув волосами Женя заторопилась вдоль холла.

— Что это было? — спросила Рия.

— Кто это был? — поддакнула я.

Обреченно вздохнув, мы последовали за подругой. Выставка встретила нас абсолютной тишиной. Просторный светлый холл, огромного размера окна на потолке, сквозь которые было видно голубое небо: свет здесь был по всюду, придавая выставленным на показ фигурам поистине фантастический вид. Над каждой выставленной фигурой хотелось стоять часами. Рассмотреть, понять, что же автор экспоната хотел донести своим произведением. Нужно было отдать должное Жене, в искусстве она действительно знала толк. Разнообразие цветов поражало глаз. Яркие пятна, казалось, были повсюду. На холстах были нарисованы совершенно безумные картины. Где-то был один персонаж,где-то рассказывалась целая история. Были изображены даже целые постановки: сражения, свидания, рождение детей. Стоило признать художник действительно в своем роде был гениальным.