Онлайн книга «Третья леди Аргайла»
|
А весь порядок ее нового дома вращался вокруг светила, и светилом, как поняла она уже, был муж и господин. Сказанное Аргайлом говорилось им один раз, и всем следовало исполнять его слова незамедлительно и без искажений. Другого закона в Ущелье не знали и старались его не нарушать. Слуги стлались, отпрыски, Колин и Дженет, называли Аргайла «ваша милость», маленькая Джен иногда осмеливалась на «батюшка».Колин был равнодушно-почтителен и с отцом, и с мачехой, Джен с обоими робка. С пасынком Кэт пока не понимала, как разговаривать — благо, он и не питал к разговорам с ней интереса, а вот с девочкой собиралась договориться без труда, имела опыт, чай, у нее самой несколько младших сестер в Дуарте. В первый день свой в положении молодой графини Кэт увиделась с хозяином Ущелья в полдень, уже за обедом. Явился с конного выезда, пропахший своим и лошадиным потом, одетый по-простому, только в рубаху и тартан, той рубахи рукав в локте надорван… молчком кивнул жене, жестом велел пажу поднести таз, чтоб умыться и сполоснуть руки, вытерся, сел за стол и тут заметил на рукаве прореху: — Эй, там. Подайте чистое, а это снесите, как обычно, до стирки пусть подошьет… Потянулся, как тянется, проснувшись, хищное животное, тут же, не стыдясь, переменил сорочку на чистую, взялся было за хлеб и взором споткнулся о недоуменное лицо молодой жены: — Что не так? — Милорд… А прочесть молитву? — Так прочти. То есть, если б она не сказала, он бы начал есть⁈ Кэт, запнувшись было от такой невероятной вольности в общении с Господом и заповедями церкви, прочла Pater nostrum, и муж, наскоро подтвердивший «аминь», приступил к еде. Ел тоже хищно, много, как воин, проведший день в поле, но аккуратно, что отметила еще на брачном пиру. Швее замковой вон рубаху отослал, значит, вещи бережет, это тоже хорошо, добрый хозяин, не расточительный. Тут рачительный хозяин кивнул стюарду, кравчему, выждал, пока блюдо ему наполнят и всё то же положат жене, повернулся к ней и глянул в упор. От взгляда его прямого Кэтрин все еще всякий раз хотелось зажмуриться, так тот взгляд был остер — чисто наточенный скин-ду. Глянул и сказал: — Маклин, я не имею привычки часто жениться, потому сделай так, чтоб мне не пришлось что-то повторять дважды или быть с тобой… грубым. Ты кажешься неглупой девочкой, должна понимать, — так звучало то, что муж думал об их семейном согласии. — Теперь по дому. Все твоё, кроме моего. Если нужно что-то из тряпок или побрякушек — перешей, переделай прежние, оставшиеся от тех, там вроде довольно было женского хлама, а не хватает — спроси у меня. Будешь хороша — всё куплю. Бери любые ключи, ходи везде. По хозяйству всё скажет управляющий, и пусть идёт, как было. В темницыходу тебе нет — да и делать там нечего. В покои ко мне тоже не ходи, сам приду. Да в каморку, где рядом спальня моя — ни ногой, от нее самый маленький ключ. Зайдешь — узнаю. Если жива останешься… — Отчего бы тогда не снять ключ со связки, милорд? — Оттого, что я не желаю. Он может понадобиться… на связке. Кэтрин не очень понимала мужнино «будешь хороша», но что-то в выражении его глаз подсказало ей не переспрашивать, ясно, что не о хозяйстве речь. Речь о том, что по-прежнему не доставляло ей особого удовольствия — о постельном. Далось же мужчинам это постельное. |