Книга Третья леди Аргайла, страница 12 – Илона Якимова

Кэт чаяла рассмотреть Аргайла подольше, хотя бы украдкой, однако граф к долгому выставлению себя напоказ расположен не был, принял ее руку от Лиама Маклина и повлек невесту к алтарю. Не глядя на невесту при этом.

Боннет под святым сводом скинул небрежно, словно делая Всевышнему одолжение. Профиль жесткий, как каменный, по нему ничего не понять. И бритый начисто, ни бороды, ни усов. Господи, странно как — не только голова, но и лицо лысо. Как такое руками трогать? Или лучше вообще не трогать? Мысли лезли в больную голову Кэт совершенно глупые. Она старалась не думать вообще, просто перетерпеть, но так было еще страшнее — от неизвестности. Служба казалась ей в тот день нестерпимо долгой. Обычные христиане венчаются поутру, она же выходила замуж в полночь Белтейна, когда, известное дело, отворенывсе холмы, да еще за врага, слывущего оборотнем. К добру ли?

Священник запросил согласие новобрачных, и согласие было дано.

Священник дал причаститься святых тайн и поднес чашу — разделить новобрачным.

Венчальная месса началась, и длилась, и длилась, и качалась под сводами старой часовенки каждой нотой — и вот наконец, окончилась.

При объявлении брака свершенным дикие вопли и вой потрясли как своды часовни внутри, так и стены замка снаружи нее. Кемпбеллы и Маклины орали, выпуская пар, накопившийся от встречи старинных врагов. В первую минуту Кэт испугалась, но муж легко сжал руку, удерживая ее страх, и она поняла — то были крики радости. У Сорчи Макдональд глаза опять были на мокром месте. Несшая трен невесты крохотная, полусонная Дженет Кемпбелл, теперь уже падчерица, тихонечко протянула мачехе измятый букетик горных фиалок, Кэт наклонилась и поцеловала ее. Когда же выпрямилась, муж наконец коротко прошелся сухим ртом по ее губам.

Так на Белтейн тысяча пятьсот сорок пятого года Кэтрин Маклин, старшая дочь Гектора Мор Маклина Дуарта, обвенчалась с Гиллеспи Роем Арчибальдом Кемпбеллом, графом Аргайлом, по прозванию Бурый волк, став ему перед Господом и людьми третьей по счету женой.

И грянул пир. И зажглись костры Белтейна — и во дворе, и по склонам холма вокруг.

Сколь бы холодным и нелюдимым ни выглядело Ущелье к приезду невесты, с возвращением хозяина замок ожил и потеплел, словно какой-то колдун вдохнул в него настоящую жизнь. Столы Аргайл распорядился уставить везде: и в холле сколько вошло, и на дворе, где ночь выдалась влажная, но теплая, и лужи подсыхали после прошедшего ливня. За теми столами Аргайл собрал не два клана, а как бы не всё графство — тут были вожди буквально каждого септа, обязанного ему верностью. Свадьба — хороший повод пересмотреть и подтвердить союзников, Аргайл ничего не делал зря, никогда не упускал возможности. Был и придворный люд, но той публики Кэт не знала, потому и не запомнила никого, кроме графини Сазерленд с супругом, сестрицы Аргайла, была она вылитый Аргайл на лицо, разве что не лысая. Остальные, кто пил здравие Аргайла и его супруги, в гудящую голову Кэт зашли, как простое перечисление имен, и так же вышли оттуда. Для даров новобрачным внизу помоста с их столом установили отдельный, небольшой, и на нем громоздились меха, сумки, ткани и даже отрезы шелка, ларцы с побрякивавшим содержимым, пол поблизости был уставлен бочонками с элем и виски, часть из которых открывалась тут же, содержимое подавалось гостям. Аргайл ничего не делал зря — кто бы ни захотел отравить чету, ему пришлось бы перетравить половину графства, и дураков не нашлось. Сам пил ответно на каждое здравие и пожелание, не хмелея, не меняясь в лице, а ел умеренно, аккуратно. Дублет его не страдал от потеков мясного соуса, а в бороде, как у иных, не застревало клочьев мяса и волокон репы — потому что не было той бороды. Были звериные, холодные глаза на вполне человечьем лице. Время от времени, меж здравиц, покидал он кресло за столом, чтоб лично встретить особо важного гостя — как, например, когда прибыл гонец от его кузена графа Хантли. С тем гостем он вовсе вышел из холла перемолвиться словом без суеты.