Книга Бракованная любовь, страница 13 – Елена Полярная

— Доченька, ты как? — тихо спросила мама, наклонившись ко мне, отвлекая от мрачных мыслей. — У тебя что-то болит? Может мне вызвать скорую?

— Болит… но скорая не поможет, — также тихо ответила, прижав руку к груди, в которой сердце всё ещё бешено билось и болело так сильно, словно в него вонзили сотню иголок.

Такую боль, душевную, против которой не поможет ни одно обезболивающее, я ещё никогда не испытывала.

Но, как говорится, всё бывает впервые.

К сожалению, Юре его выходка ничего не стоила, разве что воспитательной беседы, за неимением существенных доказательств и повреждений на моём теле. Видно попытка убийства была бы рассмотрена только в том случае, если бы мой муж и правда вытолкал меня из окна. И это чертовски несправедливо!

Участковый даже глупо пошутил, что это Юра является пострадавшей стороной, если судить по царапинам на руках, синяках под рёбрами, оставленные моими ударами локтями, и лёгким сотрясением.

И мой неверный даже собирался подать на меня в суд, да я его припугнула, соврав, что знаю по какой схеме он собирался присвоить мою квартиру и кто ему в этом помогав, ну и добавив, что сохранила переписку с его любовницей, где она советовала ему как меня убить. На самом деле, я уже несколько раз пожалела, что не сделала этого, иначе могла бы воспользоваться данной информацией в суде. Да и этой бы Лиле не помешала эмоциональная встряска.

Ну хоть Юру попёрли с работы, когда одиниз конкурентов Глеба Руслановича доложил ему о лицемерии его сотрудника, собирающегося его подставить.

Конечно же, бывшему не составило труда сложить два плюс два и он понял кому надо сказать за это спасибо. Так что перед очередным заседанием он поймал меня у здания суда, чтобы морально добить.

Ведь именно так поступают мужчины, которые изменяли, угрожали, а потом вдруг удивились, а чего это его жена такая сука и вдруг делает ему гадости.

— Что, злорадствуешь? Думаешь, такая крутая и уделала меня? — насмешливо спросил Юра, пытаясь выглядеть брутально и уверенно, но это давалось ему с трудом, судя по нервному тику и мятому внешнему виду. — Ну-ну, радуйся. Вот только эта радость будет недолгой. Ты и раньше никому не была нужна, а с ребёнком так и подавно не найдёшь себе мужика. Повторишь судьбу своей мамаши и сгниёшь в одиночестве.

— Я сейчас должна расплакаться и бросится тебе в ноги, вымаливая прощение и умоляя не разводиться со мной? Если да, то вынуждена тебя разочаровать, ничего этого не будет. Мне плевать на твои слова по той простой причине, что счастье женщины не заключается в наличии у неё мужа. Да и как сгнивать в одиночестве, когда у меня есть сын, мама и знакомые, с которыми я всегда могу сблизиться, удели я им чуть больше времени чем обычно?

— Можешь утешать себя сколько хочешь, но ты нахрен никому не нужна, — озлобленно повторил Юра, не в состоянии придумать ничего нового.

Но как только мы вошли в здание суда, он сразу же изменился, строя из себя страдальца. И то, как он умел играть на публику удивляло меня. Только что при виде меня он чуть ли слюной не плевался, а на людях вёл себя как нормальный, адекватный мужчина, которому стыдно за свою вспышку злости и он готов раз за разом извиняться передо мной.

Пытаясь не зацикливаться на своей ошибке носящей имя Юра, я жила дальше после развода получив полную свободу от этого мужчины, избавившись от всех вещей, которые могли напоминать мне о нём, включая постельное бельё.