Книга Кофе в постель, пожалуйста!, страница 216 – Леся Лимерик, Светлана Строгая

— Гладкоствола, говоришь? Хочешь показать мне свой гладкоствол?

— Свое личное оружие я тебе еще продемонстрирую, не сомневайся. В нем я, помимо точности и результативности, ценю удобство и ресурс.

— Уже не терпится его опробовать, — не удержалась я и призывно провела пальчиком по груди мужчины.

— Потерпи немного, моя кошечка. Сначала я познакомлю тебя с последним типом нашего товара.

Он поставил меня перед витриной с дорогими даже на вид ружьями, украшенными вензелями и другими наворотами, снова обняв меня сзади. Кажется, это был хитрый прием ради того, чтобы лапать меня незаметно для бородатого продавца, уже успевшего выпроводить любителя рябчиков.

— Коллекционное оружие! — объявил Сергей, пока его левая рука как бы невзначай ползла вверх к моей груди. — Стоит как квартира в Москве, но покупают его только для того, чтобы повесить на стену, представляешь?

Я немного помолчала, позволяя ему продолжить рассказ, но он как будто уже забыл о стенде, медленно пробираясь рукой мне под свитер.

— Что, и все? Даже никаких скабрезностей? — удивилась я, пытаясь вывернуться из захвата.

— Ммм? — послышался над ухом задумчивый голос Сергея. — А, да, это все. Ты же хотела побыстрее, так что я кончил.

Я снова повернулась, чтобы бросить на мужчину выразительный взгляд.

— Уж е?

— Здесь да. Теперь пойдем покажу мой стол.

— Твой что?

— Стол. Из массива. Помнишь,ты хотела посмотреть?

В памяти всплыло обсуждение с гепардом рабочих столов и порнографическая сцена, которой это обсуждение закончилось. Кажется, краской залило не только лицо, но и грудь. Хорошо, что под свитером не видно. Сергей тем временем потащил меня к двери с надписью «Только для персонала», по пути представив бородатому мужичку:

— Саша, это Тамара. Тамара, это Саша. Прошу любить и жаловать.

— А чего не Мара? — удивилась я, проходя в открытую для меня дверь кабинета.

— Мара — это только для меня, — сверкнул зубами мужчина. — Вот и мое рабочее место.

Стол и правда был в наличии, и даже вроде из массива. С двумя стопками документов, словно по линеечке сложенными с самого края и демонстрировавшими тот же педантичный порядок, что и в соседской квартире.

— Отличный стол, — похвалила я, проведя по гладкой поверхности пальцами.

— Сейчас он станет еще лучше.

За спиной послышался щелчок запираемого на ключ замка.

— Что ты имеешь в виду? — изобразила я непонимание, не торопясь оборачиваться.

— Вот это.

Он подхватил меня на руки и, посадив на деревянную столешницу, встал между ног. А в следующий миг зарылся носом в волосы и плотно прижал мои бедра к своим.

— Ну и зачем ты заставил меня надеть брюки? — недовольно проворчала я. — В платье было бы удобнее.

— Не хотел, чтобы ты замерзла, — прошептал он, снова пробираясь пальцами под свитер. — Тебе нельзя застужаться.

— А кроссовки… — пробормотала я, осененная внезапной догадкой.

— Шпильки — не самый лучший выбор для беременной женщины, тебе не кажется?

— С цветом-то что не так? У нас дискриминация обуви по расовому признаку?

— Видела, какая грязь на улице? — возмутился этот аккуратист и тут же, не откладывая, снял с меня почти чистые кроссовки и отбросил их в сторону. — Это нам не понадобится.

— У тебя тут тоже кое-что лишнее… — коварно улыбнулась я и потянулась к мужскому ремню.