Книга Кофе в постель, пожалуйста!, страница 15 – Леся Лимерик, Светлана Строгая

На третьем этаже я была перехвачена завхозом, которая тут же завалила меня ворохом каких-то листовок и плакатов. Местная богиня материально-технической базы пять раз повторила, что их необходимо сегодня же развесить в моем кабинете. Я пять раз кивнула и, плохо разбирая дорогу из-за объемной ноши, добралась-таки до своей вотчины. Но и там мне не суждено было обрести покой.

У дверей кабинета стояла мать Василисы Морозовой, еще вчера злостно нарушавшей школьный дресс-код. Я незаметно вздохнула, предвидя непростой разговор.

— Здравствуйте, Наталья Степановна.

— Нет-нет, зовите меня Мишель, — замахала руками явившаяся по мою душу мать «Твари». — Знаете, я недавно вышла замуж…

— Поздравляю.

— Спасибо… Так вот! — захлебываясь словами, продолжила незваная гостья. — Моего нового супруга зовут Михаил. Это судьба, понимаете? Поэтому мне ничего не оставалось делать, как поменять имя. Михаил и Мишель, понимаете?

— Прекрасно понимаю, — сказала я, еще на втором курсе отлично усвоив, что в случае любых психопатологий спорить не только бесполезно, но и опасно. — Вы, наверное, хотели поговорить о Василисе?

Беседа вышла долгой, изматывающей, но на удивление спокойной. Убедив новоиспеченную Мишель, что ни в коем разе не считаю ее дочь Тварью, я выпроводила визитершу, чтобы заняться своими… Ах да, плакаты.

Подвинув стол ближе к стене, я разулась и с горем пополам забралась на него, то и дело одергивая узкую юбку. И надо же такому случиться, что именно в тот момент, когда я, встав на цыпочки, развернулапостер, наглядно вещавший о правах личности, в кабинет зашел Он. Мой личный кошмар.

— Тома, утро доброе… — Молодой, статный мужчина осекся, оценивая открывшийся перед ним вид. — Я бы даже сказал, очень доброе!

— И вам здравствуйте, Игорь Аркадьевич, — хмуро отозвалась я, понимая, что коллега сейчас самым наглым образом разглядывает мои ноги. — С чем пожаловали?

— Тооома, я же просил без этих формальностей…

— А я просила не называть меня Томой.

Чертов плакат никак не хотел крепиться к пробковому стенду, все время норовя сползти вниз. С садистским удовольствием я продолжала втыкать в него кнопки, представляя на месте глянцевой бумаги смазливое лицо историка, никак не желавшего оставить меня в покое.

— Прости-прости! Больше никакой Томы, обещаю! — Школьный Казанова, избалованный женским вниманием, поднял руки в примирительном жесте. — Хочешь буду называть тебя дикой кошечкой?

«Привет, моя дикая кошечка! Соскучилась?» — тут же услужливо всплыло в памяти. Я дернулась и нечаянно наступила на коробочку с кнопками, чуть ли не взвыв от боли.

— Осторожно!

— Осторожность — мое второе имя, — прошипела я, ощупывая пятку на предмет ранений и целости колготок.

— Правда?

— Нет.

Я аккуратно присела, прикидывая, как спуститься, чтобы не заработать новую травму и при этом не засветить перед историком свое белье.

— Ты в порядке? Давай помогу! — спохватился мужчина, делая попытку забраться ко мне на стол.

— Если не хотите, чтобы мы с вами оказались погребены под обломками этого, несомненно, ценного школьного антиквариата, то подождите хотя бы, пока я слезу, — произнесла я, для убедительности выставив вперед руку с раскрытой ладонью.

— То… Тамара, — быстро исправился мужчина, наткнувшись на мой многозначительный прищур, — с тобой я готов быть погребенным даже в египетской пирамиде!