Онлайн книга «Кофе в постель, пожалуйста!»
|
БЕСЕДА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ, СЕРЬЕЗНАЯ Директор единолично восседал за массивным столом, аки молчаливый судия, старательно изображая беспристрастность на круглом лоснящемся лице. За партами, торцом приставленными к его рабочему месту, с одной стороны сидело семейство Горных в лице родителей и младшего сына, с другой — их противники, воплощенные в образах завуча, Игоря и меня. И я была бы рада, если б силы света и тьмы так и не сошлись в грядущей битве, но, увы, столкновение оказалось неизбежным. — Да таких, как вы, сажать надо! — битый час вопила сухопарая женщина, не желавшая ничего слушать о прегрешениях своего отпрыска. — Ну ничего, я найду на вас управу! Я и в полицию заявление напишу, и Департамент образования на вас натравлю! Посмотрим, как вы запляшете! — Ольга Васильевна, вы не могли бы… — в очередной раз попытался взять слово школьный глава, но его голос снова потонул в истеричных криках. — А вы, — заголосила взбешенная родительница, указав костлявым пальцем на хозяина кабинета, — можете попрощаться со своим местом! Что вы за директор, если у вас в классах учеников избивают! — Ну, с избиением — это вы перебарщиваете… — Перебарщиваем⁈ — прогрохотал отец пострадавшего, со всего маха стукнув огромным кулаком по столу. — Да вы только посмотрите на него! Все уставились на Диму, который с ухмылкой развалился на стуле, с готовностью демонстрируя наливающийся под глазом синяк. Добротный такой синяк, темно-фиолетовый, с легким бордовым отливом. Глядя на творение рук своих, Игорь дернулся, чтобы что-то сказать, но я сжала под партой его ладонь, веля помалкивать. Историк удивленно на меня покосился, но влезать в разговор не стал. — Мы просим прощения за этот крайне неприятный инцидент, — поджав губы, вступила в диалог Безумная Евдокия. — Его последствия возмутительны, Игорю Аркадьевичу будет объявлен выговор. Однако не менее важна и причина такого поступка. — Меня это не волнует! — Сидевший напротив меня грузный мужчина пренебрежительно отбросил папку с личным делом своего сына, так и не удосужившись изучить ее содержимое. — Нет такой причины, которая позволит человеку распускать руки и уходить безнаказанным! — Вы уверены? — негромко произнесла я. — Чего? — не расслышав мою реплику, переспросил Горный на полтона тише. — Вы уверены, что физическое насилие не имеет оправдания? — повторила я все тем же плавным, спокойным голосом. — Никогда и нигде? — На что это вы намекаете? — Родитель, переплетя пальцы на руках, уставился на меня исподлобья. — Я своих детей не бью и никому не позволю! — Да что с ними разговаривать, Витя! — гневно фыркнула мать восьмиклассника. — В этом концлагере работают одни фашисты. Конечно, для них ударить ребенка ничего не стоит! — Ребенка? А кто вырастил этого ребенка? — Я скользнула взглядом по Диме и улыбнулась уголком рта, отчего школьник тут же подобрался, перестав ухмыляться. — Не та ли сучка, которая дает каждому встречному и скулит, чтобы ее как следует поимели? Не обращая внимания на ошарашенные лица и раскрытые в неверии рты, я продолжила тираду, подробно описывающую происхождение и род деятельности своей собеседницы. Онемения окружающих хватило еще на два предложения, после которых… — ТАМАРА МИХАЙЛОВНА!!! — пророкотал директор и вскочил со своего места, опрокинув огромное кресло. |