Книга Брак по расчету. Невеста босса, страница 30 – Стелла Юсупова

— Стану, Дмитрий, — отвечаю я дрожащим голосом. И к своему ужасу понимаю, что по щеке бежит слеза. Предательская. Злата, ты идиотка, конечно…

Он видит это. И мне даже кажется, что на секунду лед его глаз трескается и трогается, но тут же снова намертво застывает. Дементьев сам смахивает ее, пальцем. Нет, не потому, что это его порыв. Просто будет очень хороший кадр у папарацци. Лучше и не придумаешь. Удачно все сложилось. Он же просил— правдоподобно…

Между нами снова виснет неловкая пауза.

— Нам бы стоило поцеловаться, — шепчет он, едва размыкая губы.

Я растерянно киваю. Его слова доходят до меня позднее, чем нужно. Я как курица без головы сейчас. Ноги и руки совершают движения на рефлексе. Тянусь к нему сама и прикладываю свои губы к его.

Внутри что-то стреляет. Я ведь прикасалась к этим губам. Вернее, он прикасался посленашей первой встречи. Быстро, резко, стремительно и возмутительно. Та же жесткость, тот же терпкий вкус сигары, которую он курил, пока шли переговоры. И даже отпитое шампанское не заглушило этот запах, словно бы он всегда был с ним, словно бы он его часть.

Легкие спирает острая боль. А может это сердце так болит. О нем? Нет… Не о нем, конечно. Он просто чужой мужчина, проходящий в моей жизни. О себе. О том, что я здесь, ненастоящая. Играю роль, играю в любовь вместо того, чтобы любить и быть любимой по-настоящему.

Сколько это длится? Минуту или вечность? Ни он, ни я не отстраняемся друг от друга. Но и не форсируем ситуацию. Дементьев не протягивает ко мне руку, но и не отодвигается. Только чувствую, как и он делает ко мне встречное движение, слегка прикусывая в поцелуе мою губу. Этого становится слишком много. Настолько, что стеснение и неловкость побеждают стресс и шок. Я отстраняюсь первая и отвожу глаза.

Он нервно кашляет. Возможно, эта игра дается непросто не только мне…

Дементьев попросил счет и кофе, по-турецки. Бросила на него удивленный взгляд. Все-таки не эспрессо?

Отпил пару глотков и отставил чашку.

— Ты правда делаешь лучший кофе, Злата.

— Столько комплиментов за сегодня, что я возгоржусь.

— Не возгордишься. Твой отрицательный баланс еще долго нужно будет пополнять, чтобы телефон заработал…

Иносказательно и все-таки обидно. В стиле передач по Первому каналу, когда всякие жеманные модники нравоучают зачуханных тетенек относительно того, как они себя не ценят и как им стоит одеваться…

Села в машину и скукожилась, как котенок. Сейчас бы стать невидимкой, чтобы этот день побыстрее закончился. Булыжник на пальце жал своим весом и неуместной роскошью.

Вечерний Сочи, как и все южные города, очень терпкий и темный. А может это после яркого блеска Москвы всегда так кажется. Качающиеся в темноте лохматые шапки высоких тополей навевают тревогу и тоску. Море в ночи тоже пугает- вот уж точно, когда оно черное-черное… Вспоминаю себя здесь год назад. Была ли я счастлива тогда? Чувствовала ли себя целостной и реализованной, как должно жене и матери… В нас ведь это смолоду заложено, еще нашими классиками… Одна- мать, хранительница очага, домовитая пчелка- настоящая женщина. Другая- одинокая, деловая, но пустоцвет… С детства в нас вколачивают- вот эта социальная модель правильная, а вот эта- нет. Вот только времена меняются, а с ними и роли. Так и получается, что растем мы все с мечтами о том, чтобы быть «хорошими» для своих принцев, а потом оказывается, что этим самым принцам «хорошие» вовсе и не нужны… А может эти роли никогда и не были таковыми, какие нам навязывали? Ведь за этими ролями редко кто задумывался о том, что у женщины было на самом деле на душе. Была ли искренне счастлива Наташа Ростова (прим. — героиня романа Л.Н Толстого «Война и Мир»)? Не скулила ли она по ночам, вгрызаясь в подушку, о своей утерянной любви к Волконскому или о ярких страстях к Анатолю Курагину? Не завидовала ли его сестре Элен- прекрасной, порочной и неверной… бесконечно далекой от семейной рутины. Мужчин всегда тянуло на таких, как Светка, с которой втайне от меня спал Андрей. Такие, как Катька, всегда добивались того, чего хотели, а такие, как я, взваливали на себя роль «терпеливых жертвенниц» или как тамон меня назвал…