Книга Двадцать капель зелья и один инквизитор, страница 26 – Светлана Нарватова

По итогам обсуждения у меня созрела идея, и я с энтузиазмом принялась за её воплощение. К вечеру всё было готово.

Но когда я закончила все приготовления к визиту своего нового недоброго знакомого, на меня накатила тоска. За окном было темно. Злой осенний ветер свистел, что мне больше не стоит ждать гостей. Никто не придёт порадовать тортиком нас с Огоньком. И котик печально глядел в сторону входной двери.

Наверное, вспоминал сапоги.

Лоток — это так банально и однообразно.

На работу как на праздник. Поэтому я приоделся с особой тщательностью. Там я оформил вчерашнюю проверку, получил одобрение руководства за скрупулёзность и старательность и стал собираться на обед. За утро я достаточно накрутил себя в отношении ведьм вообще и Фабианы Кавалли в частности. Завода мне хватило бы на десять выяснений. Как обычно, не хватало слов.

Я решительно шёл в знакомую лавку, и распахнутый чёрный плащ развевался за мной, как демонские крылья.

Что я ей скажу? «Ты обманула меня в лучших чувствах»? Ну так она мне ничего не обещала. Мы вообще не обсуждали какие-либо обязательства. И даже чувства. Нам было не до того.

Но почему-то от отсутствия обязательств измена Фабианы не казалось менее вероломной. И главное, с кем? Как она могла променять меня на это «что» с большой буквой «м» посередине?

Я распахнул дверь в лавку, готовясь встретить очередную неприличную сцену, но в там никого не оказалось. Лишь колокольчик печально звякнул, информируя о приходе посетителя. Впрочем, так было почти всегда, когда я приходил сюда раньше. Только раньше у меня не сотрясалось всё в груди от мысли, что там, в домашней части, Фабианна Кавалли прямо в эту минуту может быть не одна.

Она вышла практически сразу.

Взгляд мгновенно выхватил причёску и одежду. В порядке. Следы преступной развратности на ведьме не обнаружились. Видимо, прятались у неё внутри. Но даже такая, преступная и развратная внутри, но невинная и растерянная снаружи, она переворачивала во мне душу. Хотелось её обнять, прижать к груди, утешить…

Хотя с чего это я должен её утешать? Она меня предала, а я должен её утешать⁈

— Здравствуйте, ньор Риччи, — поздоровалась она, отводя взгляд. Значит, чувствует за собой вину.

— Добрый день, ньоритта Кавалли, если так можно выразиться, — я заложил руки за спину и выразительно покачался с пятки на носок, намекая, что неплохо было бы объясниться.

В сгустившейся тишине стало отчётливо слышно, как в дверь скребётся Огонёк. Словно мне по сердцу. Фабиана смилостивилась над нами и впустила кота. Тот рванул ко мне через прилавок, и громко урча, стал тереться о мои сапоги.

— Спасибо, Огонёк, я их уже отмыл. Но ценю твоё раскаяние, — произнёс я, стараясь не показать подступившие слёзы. Надеюсь, Фаби сумеетуловить намёк.

И этого гадёныша я теперь не увижу. Нужно будет поставить в Службе защиты фамильяров вопрос о её моральной облике и взять Огонька под опеку. Котику нужна крепкая мужская рука с тапком!

— Извините, — дошло-таки до ведьмы. Но, как выяснилось, не совсем, потому что она продолжила: — Он так больше не будет.

Конечно, он так больше не будет! Где бы ему представилась возможность так больше быть? Если только я не смогу получить опеку. Но Фабиана же не знает о моих зловещих планах!