Книга Второе дыхание, страница 8 – Дора Шабанн

— Я буду где-то в шесть — двадцать, не раньше. Сама знаешь, с нашего кладбища в час пик просто так с не свалить, — пробурчала я, не рассчитывая особо, что буду услышана, так — обозначилась просто.

— Не рассиживайся, — судя по фоновому шуму, сестрица явно уже покинула офис и неслась по улице. — Давай, я знаю, что сегодня Добби свободен от Хозяина и спиногрызов. Ждём тебя неистово!

И она радостно отключилась, подарив мне какую-то безудержную волну молодёжного задора и бодрости, что, в конце унылого дня, пришлась кстати. Я на этом допинге раскидала срочные дела и нагло свалила в закат с работы аж на пятнадцать минут раньше, под удивлённоемолчаливое офигевание охранника.

Моя контора и её местоположение — это источник нескончаемых шуток для всей родни и знакомых. Дело в том, что расположена она между двумя частями одного старого городского кладбища. Поэтому я не заморачиваюсь и говорю, что работаю на кладбище. На этом моменте чаще всего собеседники так впечатляются, что перестают лезть с вопросами и в гости. Такая ситуация меня вполне устраивает.

В целом, мне само кладбище было ни с какого бока. Кабинет мой располагался на первом этаже, окна в нём были под потолком, забор вокруг здания сплошной бетонный, а что там за ним — пойди угадай. Я же не финансисты, у которых со второго этажа на центральную часть исторически значимого погоста выходили панорамные окна. Так что универсальное заклинание «я работаю на кладбище» отбивало всякое желание у знакомых и прочих мимокрокодилов выпить со мной кофе или пообедать, тем паче — встретиться после работы, особенно зимой.

Да и тихо тут у нас, чисто.

Так сказать, благолепие, аж хана.

Город, возможно, тоже рад тёплым майским дням, поэтому внезапно пустоват, дороги в нашем медвежьем углу не сильно загружены, и я вдруг как-то быстро осознала себя паркующейся у летней террасы ресторана «Моджо», на котором курили мои сумасшедшие подружки.

Технически, из всей этой пестрой стайки, кроме сестры, воротящей нос от табачного дыма, но стоически переносящей эту вредную привычку своей девичьей компании, я дружила только с Шушей. Но остальных красавиц и веселушек за все это время узнала неплохо по их совместным тусовкам и выездам. Поэтому обнялась со всей толпой.

Через очень непродолжительное время оказавшись за столом, почувствовала себя если не матерью дочерей — подростков, то старшей сестрой ветреных студенток точно.

— Эх, Шпулька, мы бы с тобой в Тивате зажгли! — я некультурно хрюкнула в свой апельсиново — морковный фрэш от внезапного Ксанкиного возгласа. — Но ты же не хочешь!

Что тут скажешь? Мне оставалось только наблюдать да оттирать нос и руки от весёлых оранжевых капель, пока девичье веселье катилось дальше.

Они хихикали, фотографировались, строили глазки компании парней за центральным столиком, пили шампанское и наперебой желали Шуше хорошей дороги, ласкового моря, тёплого приёма и вообще всей той радости,что ждёт её там, в свободном и прекрасном далёко.

Это было так здорово, мило и динамично, что даже мне показалось: «Всё ещё будет, всё важное и интересное — оно впереди».

Естественно, по закону Мёрфи, это самое «Возможное Прекрасное Далёко» явило себя в очередной перекур, когда птички, за которыми я сегодня приглядывала, упорхнули проветриться. Я уже вполне могу себе позволить не ходить дышать дымом ради поддержания компании, поэтому надеялась слегка передохнуть от активных и весело щебечущих компаньонок с чашечкой молочного улуна. Не в этой жизни, видимо.