Книга Второе дыхание, страница 60 – Дора Шабанн

Как-то сразу отпустило, вот что значит современная вера в мощь и безотказность гаджетов.

Коварное порождение забугорных компьютерных гениев бесстрастно сообщило, что маршрут, начавшийся с выезда из дома, был не слишком замысловатым, а наоборот — совершенно традиционным. Судя по данным спутника, дражайшая половина помчалась прямиком к сестре, как делала это обычно, кстати, не далее как позавчера — в минувший понедельник. И всё это время, пока он успокаивал детей, названивал ей, нервничал, думал, где искать истеричную супругу, её «Тигра» стояла под окнами младшей Лариной. И ни ответа, ни привета, смотри ж ты. Ни от одной.

Ну, значит, всё нормально. Можно ложиться спать, ибо самолёт завтра рано, а Уля слишком ответственная, чтобы пропустить работу и Любочкин сад.

Душ, вечерние мероприятия, любимая ортопедическая подушка, подаренная как-то женой на двадцать третье февраля. Релакс.

Судя по внутренним часам, вернулась супруга глубоко за полночь. Молча сходила в душ, позвенела чем-то на кухне и вскоре улеглась на другом краю кровати, максимально дистанцировавшисьи завернувшись в отдельный, «обидчивый» плед.

Ну и ладно. Это она тут фортеля выкидывает, пусть её.

Перебесится, а позже они поговорят. Гораздо позже.

После тендера. Возможно.

43. Ульяна. Август. Санкт-Петербург

Сперва я охренела. Потом затупила. А дальше, следом за мыслями, добиравшимися до мозга в замедленном режиме, меня накрыло осознание, а затем ярость.

Я такой в своей жизни и не припомню.

Это что ещё за хрень?

Это, мать вашу, как вообще понимать?

Это он опять сваливает в туман, притом, что мы две недели не виделись, отпуск совместный пошёл на хрен, лето заканчивается, дети, кроме Любочки, дома и требуют внимания, у Надюши день рождения, в конце концов!

Что за срочность такая внезапная?

Ему там, в этом трижды проклятом Т., что — мёдом намазано?

В голове метались, теснились и просились наружу такие нецензурные конструкции, что ай-яй-яй. Только понимание, что дети рядом, давало силы мне удержаться в корректных рамках самовыражения и его, этого выражения, громкости.

Я шипела. Я хрипела. Рычала под конец речи. Даже долбанула об пол парадным блюдом, которое подарили на свадьбу его отец и мачеха. Звякнуло занятно, но пар, к сожалению, из меня весь не вышел. Я оглянулась, в поисках следующей бьющейся жертвы, и поймала внезапно взгляд Артёма.

Недоумение. Меня, как в прорубь макнули, без моральной настройки и подготовки.

Абсолютно прозрачное недоумение с примесью удивления и недовольства в глазах супруга прошедшей весной, вероятнее всего, привело бы меня на дно глубочайшего колодца, полного горечи и отчаяния. А сейчас я просто поняла, что всё бессмысленно: увещевания, вопросы и уговоры, аргументы и просьбы. Всё это зря. У него есть некая глобальная цель, и гори всё кругом. Больше ничего не имеет значения.

И что? Мне выдохнуть, утереть слёзы бессилия и пойти мыть полы?

Да не пошло бы всё это домашнее хозяйство туда, куда Господин и Повелитель намылился?

Ярость, штука такая, коварная. У меня она быстро не проходит, так что я ракетой вылетела из кухни, сдёрнула с вешалки куртку, схватила рюкзак с ключами, картами и документами и выскочила вон, просто чтобы избежать рукоприкладства.

Не отказала себе в удовольствии и смачно приложила дверью об косяк напоследок.А чего он?