Онлайн книга «Второе дыхание»
|
— Да, с «у вас товар, у нас купец» сейчас трудно стало, — поддержал МихМих, женивший сына десять лет назад, а дочь и того раньше была пристроена «взамуж» в хорошую московскую семью и уже два раза порадовала внуками. Машина тем временем взобралась на крутую горку и остановилась у межевого знака. Захлопали двери, компаньоны, и Артём с ними, выбрались из недр кожаного салона и разошлись по округе, оглядываясь и разминаясь после долгой дороги. Потом перекурили и вытащили ватман с планировкой территории. Повертели, сориентировались на местности и началось: оттуда газ потянем, гляди! А здесь надо скважину и водоподготовку. Вон, там пусть второй въезд будет, с охраной, конечно! И ворота, а не этот тощий шлагбаум. А это, что за хреновина нарисована тут? Только успевай пояснять по чертежам и вносить дополнения. Непонятно, куда девались два часа. Даже сумерки и холодный ветер не отвлекли. Ударно проработали все основные моменты, да и согласовали почти всё необходимое. Теперь дело за оставшимися тремя Основателями, но, так как проект на местность лёг хорошо, то Артём даже в городе с ними готов обсудить их пожелания и дать необходимые комментарии. Успешное начало внушало оптимизм, но жизнь прекрасна своей непредсказуемостью и внезапными сюрпризами. В этот раз неприятными. Несмотря на предварительные договорённости, относительно времени командировки, со всем правлением «Нового Дома», больше никого из них застать в городе не удалось. Со стороны молодёжи Артём подозревал саботаж, Александр Аркадьевич же, в очередной раз подтвердил, что он очень мутный товарищ. Конкретных сроков прибытия ни один назвать не мог, так что окончательное согласование откладывалось. А так как проект этот был в работе у Артёма не единственный, то, переночевав у гостеприимного Петра (с которым они перешли на «ты» ругаясь над чертежами и планом), отбыл недовольный заезжий архитектор в свой дождливый градимени тёзки Савельича на следующее утро удручённым. 20. Ульяна. Июль. Санкт-Петербург Советская социальная мораль, в которой меня растили бабушка, заслуженный деятель науки и образования, и мать, на закате своей карьеры — глава финансового департамента крупной международной корпорации, резко отрицательно относилась к такому широко нынче распространённому понятию, как развод. «Брак — он один раз и на всю жизнь», — утверждала бабушка, терпеливо готовя два первых — вторых, сложносочинённую выпечку и экзотический чай ежедневно. Покойная ныне, Анна Андреевна намывала полы в огромной квартире три раза в неделю, каждый день протирала пыль, а в шесть утра, к самому открытию базара, всегда бежала за свежими овощами и парным мясом. И больше пятидесяти лет она терпеливо сносила все дедовы выбрыки, его резко-деспотичный характер и ревностные задвиги. Матушка, бабушкина младшая дочь, вторила ей: вышла замуж — терпи! Детям нужна полная семья! Женщина должна быть замужем, иначе, при любом карьерном успехе, всё равно она дура и полная неудачница. Да и что люди скажут? Я понимаю, она сама терпела, страдала. Вместе с ней страдали мы с сестрой, братом и собакой. Наша модель семьи вышла кособокой, шаткой и покорёженной, но она была устойчива на трёх китах: брак — обязателен для успешного и состоявшегося человека; размножиться (только в законном браке) — цель жизни для женщины, для мужчины — желательно (внуков много не бывает); разводу — нет. |