Книга Второе дыхание, страница 16 – Дора Шабанн

Делать нечего, бояре, надо идти пить кофе, раз так настойчиво приглашают.

В кабинете Шефа, на длинном столе для совещаний, обнаружились две крохотные почти прозрачные чашечки работы ЛФЗ, кокетливо парящие. И стояли они обе аккурат перед чрезвычайно довольно улыбающимся хозяином. Кабинета и Холдинга.

— Вот что правильная мотивацияс сотрудниками делает, да, Артём Александрович? Ты не вертолётом ли добирался?

— Телепортом, конечно же, Юрий Георгиевич, — скупо улыбнуться и, следуя приглашению, присесть напротив.

— Дело говоришь, давно пора! Даёшь новый вид транспорта мегаполисам! — уж слишком довольным был Шеф, настолько, что аж спину внезапно потянуло. — А теперь шутки — стенд-апу, а мы, скромные бизнесмены — к делу.

На стол легла простая серая папка.

В Бюро в такие складывали входящие документы на вновь объявленные тендеры. Если тендер выигрывали, и он шёл в работу, то документы перекладывали в зелёную папку и гордо отправляли в долгий путь согласований и выполнения. Если же удача обходила стороной, то все подготовленные материалы подшивались в чёрную папку и уходили в архив, раздел «Провал». Дальнейшая судьба проектов также отмечалась папками определённых цветов. Если из зелёной папки документы после завершения перекладывались в жёлтую — почёт и уважение, успех и денежная премия всем причастным, а если зелёную папку сменяла красная (замечания, претензии, корректировки) — прямая дорога в итоге в раздел архива под названием «Позор». И штраф, выговор с занесением, не меньше.

— А дело такое, Тёма. Прочитал я твои выкладки и пояснения с отказом Феде. Изящно, корректно и лояльно. Я оценил. Акции Федькины из Холдинга выпускать нельзя, тут всё ясно. Потому предлагаю тебе сделку: ты мне вот этот тендер привезёшь, а я тебе за это пакет Фёдора Георгиевича, со всеми вытекающими.

Папка по полированной поверхности мчит прямо в руки, а руки эти, её поймавшие, немеют.

Открыть, проглядеть основные параметры: где, что, сколько, просто по диагонали, но и так понятно — жить на работе полгода точно. Но ведь не какая-то фигня типа загородного клуба для понтовых и пафосных, не яхт — клуб, не бесконечные аутлеты. Коттеджный посёлок, город в миниатюре. Создать с нуля, как демо — версия к его кандидатской. Такая себе микро — мечта. А сверху ещё и мега — цель.

— Буду рад стать полноправным партнёром родного Бюро, — вежливо склонить голову, глядя поверх папки с рабочим прищуром, мысленно выстраивая стратегию для трёх подчинённых управлений. И выпить наконец глоток кофе, самолично поданного Юрием Георгиевичем.

Вопрос, как погоня за новым тендером отразится на семействе,Артём решил обдумать позже.

Вот подадут заявку, тогда. Наверное.

12. Ульяна. Май. Санкт-Петербург

Жизнь и раньше-то на месте не стояла, а сейчас и вовсе неслась водами бурной горной речки, прихватывая по дороге нерадивых, что зевали на её берегах. Май продолжал намекать, что медлить нынче опасно, так можно остаться в нём навсегда маяться. Если не шевелиться или тормозить, застывать, печалиться, с тоской глядя вдаль хоть поверх руля на автостраду, хоть с балкона у родителей на круглосуточно — активные магистрали Северной Столицы — все, конечная.

Два раза сходила на терапию, ещё даже не всё о себе рассказала, а школьницы уже, на новый манер, он-лайн, в последний звонок позвенели и были изгнаны из обители знаний аж до сентября. Старшую крошку, практически, с корабля на бал, подхватил поезд на юг и умчал на три недели на первые этим летом спортивные сборы. Оставшиеся в наличии барышни только успевали носиться по отчётным концертам, выпускным и финальным занятиям во всех посещаемых секциях, клубах и прочем культурном досуге. Взмыленная мать, соответственно, моталась на машине по историческому центру, проклиная пышные празднества в честь Дня основания и Дня основателя. Ну, так у нас совпало!