Книга Второе дыхание, страница 12 – Дора Шабанн

Так как девочкам нужно было минут пятнадцать для наведения подобия порядка после своего пребывания, то меня мама заманила на чай с пловом. А как же, деточка же с работы, голодная.

Плов оказался кстати. Поэтому я активно жевала, а заодно уточнила — надо ли кормить моего Горыныча — девочку дома? Нет, хвала всему сущему!

Атмосфера в семействе была гнетущая. Ясно, что трое детей на два дня — утомительно, но чую, что дело не только в этом. Вот, наевшись, аккуратно интересуюсь:

— А чего у вас случилось?

Мама хмурится, смотрит на входную дверь, куда только что утёк отвнучек покурить папа, потом фыркает:

— Нормально всё, устали немного, но к среде придём в себя.

Как всегда. Это «нормально» ставило меня в тупик в детстве, дико бесило в юности, а сейчас вызывает только усталое недоумение: зачем так жить? Недовольно молчать, гневно хлопать дверью, плакать на кухне, моя посуду, пить втихаря? И всё это молча, и всё это регулярно повторяющееся на протяжении последних тридцати лет. Зачем? Для чего? Почему?

Занятая поиском ответов на эти, вибрирующие во мне всю сознательную жизнь, вопросы, не обращаю внимание на условно дружественное прощание, спуск на лифте и даже погрузка в машину проходит мимо моего сознания.

Пока мозг подбрасывает мне один за другим аргументы: «все так живут, это социально одобряемо, это важно для детей и внуков, а что не так?», я уже въезжаю в родную пробку на кольце.

С целью повышения уровня общего образования у детей и безболезненного, для моих ушей, времяпрепровождения в пробке, включаю им аудиосказку. «Айболита». Самой мне читать всё равно некогда, а в таком формате интересно даже Вере, ибо в глубоком детстве ей это никто не прочёл. Пока дети интенсивно просвещаются и сопереживают: «… если я не дойду…» — обнять и плакать, я раздумываю о насущном.

Поэтому, к тому моменту, как я выезжаю из пробки, оказывается, что я сама задаю себе эти проклятые «родительские» вопросы. И звучат они про меня.

Снежинка, после череды крутых поворотов, мощно раскачивается на пол лобового стекла и ехидно намекает мне, что чья бы корова вообще мычала про жизнь в любви и согласии.

А на пороге дома у нас курит хмурый глава семейства.

Поэтому я, не выходя из машины, быстро, пока не передумала и не струсила, набираю сообщение: «Здравствуйте, моя сестра, Полина Ларина, сказала, что Вы можете помочь мне с терапией…»

И гори оно всё!

8. Артем. Май. Санкт-Петербург

Хорошая вещь — такси. Едешь куда надо, без забот и хлопот, голова свободна, можно решать даже глобальные проблемы, о которых и не помышлял раньше.

Мечты — это офигеть, как круто, когда ты их обсуждаешь с друзьями или семьёй. Здесь простор, перспектива. Это будущее, неудержимый полёт фантазии и вариантов. А когда твоя мечта — вот она, перед тобой, стоит столько-то денег, пойди и возьми, то тут совсем другаяистория получается.

Каково это — бросить в огонь всё, что заработал за двадцать лет, без гарантий, без страховки. Просто ради мечты быть кем-то значимым? «Владельцем заводов, газет, пароходов»?

Был бы ты один — нормально, выгребешь в любом случае, но мир твой изменился, у тебя дети, мать не молодеет, и вообще — социальные обязательства.

И что? Просрать мечту? Просто так, испугавшись?

А как иначе? Где твоя финансовая подушка безопасности? Доходы жены? Очень смешно. Она молодец, на хлеб с маслом семье, если что, заработает, но всё остальное? За прошедшие годы мы же привыкли к определённому уровню жизни и доходов.