Книга Второе дыхание, страница 114 – Дора Шабанн

Минут десять полежали в тишине. Я успела опечалиться, что несчастного Азу, которого Тём вчера просто вышвырнул из постели, сегодня, похоже, просто порвали в порыве гнева (или паники). Потом Артёма слегка отпустило и слова из него полились, как никогда до этого (вчера под одеялом — не считается):

— Бл*, Улька, чуть кондрашка не хватил, когда проснулся один. И дома никого. Телефон твой отключён. Чего я напридумывал за это время — ты абсолютно точно не хочешь знать!

— А чего психанул-то?

— Как чего? Ты же мне так и не ответила — берёшь меня любимым, ревнивым, временно безработным мужем или мне через год прибегать?

— Обалдел? Куда это ты на год намылился, а?

— Никуда я от тебя и раньше был, а теперь, тем более. Только ненадолго отвернулся, тут уже Львята какие-то трутся у ног моей жены. К лешему такую работу, из-за которой запросто можно без любимой женщины остаться.

— И без детей, — вредничая, добавила я. А что? Думал, я ему, кроме свободы, ещё и столько добродетели отвалю?

— И без детей! — покорно согласился супруг, по всему выходит, что по-прежнему законный и единственный.

— Хорошо, уговорил. Беру тебя заботливым, внимательным, любимым, ревнивым мужем. С регулярными свиданиями, обязательными встречами тет-а-тет, но без длительных одиночных командировок. Ещё раз такой апокалипсис я, пожалуй, не осилю.

— Нет, Конфетка, теперь все мои командировки или одним днём или с тобой. Хватит, наездился в одиночестве, здоровья, потом всю эту пургу разгребать, у меня нет.

— Мур-мур, — и носом так о плечо повозить. И посопеть, выдыхаятепло. Ну, и слезу вытереть.

Мы же справимся?

79. Артем. Август. Санкт-Петербург

Тревога. Смятение. Ужас. Злость.

Утро, в отличие от ночи, у него прямо задалось. До сих пор потряхивает от макушки до пяток, как вспомнит, что проснулся один.

Упустил. Прозевал. Лопух!

Как он, вообще, раньше умудрялся спать без жены? Вот, глаз да глаз за ней нужен. Опять куда-то унесло драгоценную. А ведь вроде договаривались же, что теперь вместе? Или это он разбежался, а Улька «ещё не решила и ей надо подумать»?

На хрен все эти думы. Они вместе. Были. Есть. Будут.

Уле нужна уверенность, она хочет фейерверк чувств, море эмоций, а главное — мечтает ощущать себя любимой. Он даст ей всё. Всё теперь для неё в первую очередь, потому что знает — без неё уж слишком холодно. Глухо. Пусто. Противно. И от себя, в том числе.

Пусть им по сорок, пусть они двадцать лет женаты. По фиг, кто что подумает и скажет.

Его Конфетка заслуживает самое лучшее, что может предложить современный мир.

И она это получит.

Но, для начала, её надо найти, догнать, присвоить. Окончательно и бесповоротно.

Вчера ему не до трекера было, так что сейчас один выход — звонить злоязыкой ехидной Полине.

— О, кого это лихим ветром в наш неспокойный город занесло, — приветствовала его свояченица.

— Поль, привет, не до острот. Уля у тебя?

— Была да умчала уже. Что ж ты так невнимательно за женой смотришь? Вечно она от тебя куда-то улетает на предельных скоростях, — давно ожидаемые камни полетели в огород прицельно. Залпами.

— Я, похоже, слишком много своему Сокровищу свободы предоставил, так получается? — хорошо, пора слегка урезонить родственницу.

— Артём, ты это брось! Жизнь последний год у Ули была ужасной, а прошедший месяц, так и вовсе, кошмар. Ты…