Книга Второе дыхание, страница 105 – Дора Шабанн

— Я виноват, милая. Кругом виноват. Я понимаю. И прошу тебя очень внимательно меня выслушать. И если бить посуду, то уже после моего выступления, ладно? — переобувания с такой скоростью на лету до сих пор мужу свойственны не были. Неужели, влияние нового окружения? Как он, при таком подходе, бизнес там вести будет? Хотя не моё это теперь дело.

— Я тебя, естественно, слушаю. Любопытно, знаешь ли, узнать на что, кроме молодости и стройной фигурки, ты меня променял. Хочется понимать, сколько же мы, в нынешнем моменте, стоим.

— Дорого. Стоите вы баснословно дорого. И молодость с фигурой там вообще идут бонусом.

О, как. Мне это должно польстить? Почему же так всё невовремя? Как бы было классно приложить его, по многоумной тыкве, бутылкой от кавы.

Но бутылки в холодильнике. Полные. Жалко. Каву.

— Отлично, считай, мне приятно, что я так дорого стою. Поэтому, вспомнив классику, могу ли я получить немножко наличными? Ежемесячно, в качестве алиментов на трёх детей? На твоё родовое имение мы, естественно, не претендуем. Квартиры нам будет достаточно. И машины. Моей, конечно. И, да, безусловно, разводишься ты только со мной, а дети как были твоими, так и остаются. Я не ограничиваю ваше общение по телефону, допускаю встречи на нейтральной территории по предварительному согласованию. Каникулы у тебя в доме обсуждаемы.

— Отличный план. Но нет, — муж пожимает плечами и испытующе смотрит.

Штош.

— А как хотелось тихо-мирно, цивилизованно, разойтись. Ладно, слушаю твои предложения.

— Завтракаем, отвозим детей к твоим, возвращаемся домой для взыскания накопившегося супружеского долга, то есть не вылезаем из постели до завтрашнего обеда, минимум. Потом забираем детей и обсуждаем планы на следующую неделю, — этой улыбкой можно осветить всю Питерскую подземку. Зубы кажутся слишком уж сияющими. И лишними. Зря я каву пожалела.

— Ты не охренел ли там, в своих таёжных лесах, дорогой супруг? — я очень-очень воспитанная, но сил держаться осталось немного.

Артём ухмыляется:

— О, зубки прорезались здесь без мужа, да? Свобода, мужики левые рядом, перспективы, да? Что-то, мне кажется, что охренел здесь кое-кто другой, милая.

— Папа, — звонко утверждает с порога Надя, а устами детей, как известно, глаголет истина. Теперь ухмыляюсь, очень демонстративно и откровенно, уже я — бывшая «хорошая девочка».

Муж слегка обалдевает.

А потом не слегка. Ибо следом за Надей, сонная и недовольная Вера вкатывает коляску со всегда счастливой по утрам Любочкой в кухню. Точнее, сначала в дверном проёме появляется гипс.

МХАТовская пауза.

— Мама, мы хотим есть! Папа, а ты надолго? — Люба далека от высоких классических материй пока, но вот чувства момента и юмора у неё врождённые.

Тихо хихикаю:

— Умывайтесь, переодевайтесь. Каша ждёт и Михаил Борисович тоже.

Переключаюсь на приготовление завтрака и совершенно забываю о муже, посему меня несколько ошарашивает недоумённое:

— Куда это вы в субботу с утра?

Что тут скажешь?

— Угадай.

73. Артем. Август. Санкт-Петербург

Обалдеть. Нет. Охренеть!

То, что его возвращение будет фееричным, он догадывался. Но, что настолько, не мог даже предположить.

Не успел обнять тёплую и сонную законную жену, как она сбежала буквально из рук. Шипела, фыркала, гневалась.

Ей очень идёт. Особенно, сползающее с груди одеяло.