Книга Второе дыхание, страница 100 – Дора Шабанн

А ход сейчас за Олегом Фёдоровичем, и его бандитской харизмой.

70. Ульяна. Август. Санкт-Петербург

На что способна счастливая, довольная собой, увлечённая творчеством женщина, которая удачно пристроила своих чудесных многочисленных детей «в хорошие руки», я узнала к вечеру пятницы. Достаточно чистый дом, полный холодильник приготовленной собственноручно еды, но главное… Три огромных пакета! Три. Боги и демоны, да я чувствую себя в перспективе Царём Мидасом, не меньше. Написать Леону надо, чтобы на мотоцикле не вздумал приезжать, в его багажники не влезет всё это добро. Здесь и котята, и подставки, и пончо, и семья енотов. А ещё, я же размахнулась, таки, и связала два набора корзинок с деревянными донышками. По пять штук в каждом, разных размеров, формы: квадрат и круг. Самые большие — по сорок сантиметров в поперечнике. Попутно освоила два новых узора. Повышаю уровень разнообразия, самосовершенствуюсь, развиваюсь, иду вперёд. Молодец, да?

Плачу по ночам, да, но на качество моих изделий слёзы в темноте не влияют.

И пройдёт это, я знаю.

Ну, или хотя бы пока ещё в это верю.

Маленького страшненького первого некондиционного енота, которого я залила слезами в буквальном смысле так, что пришлось выжимать, я оставила себе. Назвала «Развод» и оплакивала Разика-Аза при острой необходимости. Даже на подушку рядом с собой пристроила. Спать.

«А в остальном, прекрасная маркиза, всё хорошо, всё хорошо…» у меня. У нас.

Себе время на терапию вкалендаре с сентября забронировала. С детским расписанием на школьный период пришлось помудрить, но по часу в неделю каждой дочери я выкроила и терапевта им тоже нашла.

На последние три рабочих дня перед школьной каторгой планы составили и согласовали. И медосмотр, и поход за формой, и обувной, и спортивный — всё влезло. Вера с Надей вдруг между собой договорились и так усердствовали в планировании, что даже один день для «Городского клуба» ещё урвали.

Удивилась, но не возражала. Ещё, может, набор корзинок свяжу.

И четверг, и пятница были настолько хороши, что вечером, в конце рабочей недели, я была весьма оптимистична.

А потом жахнуло.

Очень сильно я изумилась прибывшей без предупреждения и без руля Полине Романовне. Накормила поздним ужином, поделилась свежим десертом, пустила перецеловать племянниц на ночь. А потом загнала в дальний угол сада. На качели. С пледами, подушками и кавой.

Только собралась, помня Шушины увещевания, тактично допрашивать, как разверзлись хляби небесные в исполнении моей младшей сестрёнки. И вот тут-то, продираясь через слёзы, причитания и завывания, мне стало на самом деле страшно.

Так было у дверей маминой реанимации, так было на КАДе, перед знакомством со Славой. Моя крошка, моя маленькая Поленька, ещё одна «хорошая девочка», продукт «правильного воспитания», жертва семейных традиций. Только мягче, чем я, более нежная и ранимая. И, как следствие, пострадавшая гораздо сильнее.

Где были мои мозги последние десять лет? Чем я, матери нашей, дай бог здоровья, была занята, что пропустила вот такую трагедию прямо у себя под носом? Точно, дом, быт и кладбище меня изрядно отупили. И из сего порочного круга пора уже валить. Но сначала, нужно достать Полю из этих чёртовых недо-отношений с маленьким гадским заразой. С, трижды будь он проклят, деверем моим.