Книга Хорошая девочка. Версия 2.0, страница 81 – Дора Шабанн

— Ты моя жена и жить будешь со мной.

Ничего так заявочки?

Попыталась вывернуться, но удалось только чуть-чуть отодвинуться. Не в лучшей я форме.

Но настаиваю пока не агрессивно, а спокойно, хоть и дается мне это с трудом:

— Я с тобой развожусь и жить буду отдельно.

— Сказал тебе — оставь эти глупости. Никакого развода. Мы все исправим и снова будем спокойно жить вместе. Хочешь — я даже с Русланом поговорю, чтобы он к Лере не мотался? С тобой в Китай буду ездить. Мы все вернем, Льдинка.

От его слов мороз по коже.

И тошнит.

Сдалось мне теперь это? Какое «вместе», когда шея до сих пор помнит его жесткую хватку, тело — тянущую боль, а я сама — ужас и панику?

И холод.

Жуткий холод внутри и снаружи.

А в глазах у мужа злость.

— Нечегонам возвращать, Саша. Думаешь, я тебе прощу тот раз перед Новым годом или в одну постель с тобой лягу после этой, простигосподи, Лидочки?

— Бред все это. Глупости. Я ошибся, но так бывает. И вообще, ты моя жена и делаешь, как я скажу, — у него и тени сомнения нет, что так и будет.

Знает воспитательные установки мамочки моей.

Теперь скриплю зубами я.

— Раз тебе так важно, чтобы твоя жена делала то, что ты скажешь, то женись на своей секретарше. Как обычно. Я в их ряд случайно затесалась. Надо это исправить и побыстрее.

Александр перехватил меня за плечи, склонился почти к самому лицу. И шепчет так, недобро:

— Рита, я ведь не буду долго уговаривать. Ты не хочешь по-хорошему? Я же могу тебя заставить. Руслан — мой сын. Останется со мной, как тебе поворот?

Стараюсь максимально от него отодвинуться. Места для маневров очень мало.

— Как незаметно подобрался Альцгеймер, надо же. Сын он три года уже как мой. А при разводе родителей столь взрослый ребенок сам решает, с кем из них он будет проживать. Давай спросим его сейчас? — не хотела же Руса впутывать, но здесь мне одной очень уж неуютно.

— Этот сопляк тебе всегда был важнее и дороже меня.

О, полезли обиды. Сейчас во всем окажется виноват сын. Вот что ущемленное самолюбие с мужиками делает.

— Сейчас замер. И не смей говорить про ребенка гадости.

— Какой он тебе ребенок, лось здоровенный. Хотя тебе, пустышке, и такой сгодится же?

Режет словом.

Больно.

Так больно, что не вздохнуть.

— А ну отпустил ее. Отвали от мамы, пока я тебе руки не переломал, — злющий Рус возник за спиной Саши внезапно. Дернул его за плечо и буквально отшвырнул в сторону кухни.

— Мам, ты как? Он ничего не успел, кроме как угрожать?

Выдохнула.

Он-то нет, а я вот успела напугаться, оказывается.

Ничего так зажег привычный муж.

— Тише-тише. Все нормально со мной, — неправда, но сойдет сейчас. — Давай уже поедем. Не могу здесь находиться.

В спину прилетает резкое:

— Выйдешь отсюда — пожалеешь, Рита. Больше по-хорошему просить не стану.

— Да ты и так не сильно утруждался, знаешь ли, — криво усмехнулась, скрипнув зубами от злости теперь на себя.

Вытолкнула ногой, стоящий на пороге кабинета, чемодан в прихожую:

— Я тебе все сказала.

Руслан ждал у входной двери с одной, но большой,сумкой на плече.

— А где?

— Не волнуйся. Потом все расскажу, — подхватил меня под руку ребенок, увлекая к шкафу с верхней одеждой.

Накинула куртку, надела шапку, взяла перчатки, телефон, ключи.

В распахнутую дверь выехали два чемодана, портфель с документами, сумка и сын — результат десяти лет брака.