Книга Хорошая девочка. Версия 2.0, страница 30 – Дора Шабанн

После пятого курса я метнулась на пару дней в Ижевск по наследственным делам. Там меня мощно и накрыло. Я даже Нинке в бумажных письмах писала что-то вроде: «Потому что есть Алешка у тебя, об Алешке ты вздыхаешь зря, об Алешке все твои мечты, только о Сереге позабыла ты…».

И о карме позабыла тоже, дура.

Пока я млела рядом со своей школьной любовью, мой Сережа, страстная и долгая взаимная любовь со второго по пятый курс, оказался в постели моей подруги Регины.

Задались у меня каникулы, да. Мы же с ним свадьбу планировали через год, как раз после диплома. Ну, планирование, как выяснилось — не для меня.

Как все понимают, такому повороту Нина совсем не удивилась. Нет. Молча обняла у метро рыдающую меня. Вытерла своим шарфом мои слезы, и, хотя фраза: «я же говорила» сверкала в ее глазах, ни слова не сказала. Спасибо ей.

Я свалилась Нинку́на голову, без предупреждения, вообще без каких-либо звонков, поводов и опознавательных знаков. Но подруга стойко выгуливала меня с моей истерикой пару часов вокруг своего дома. Потом также молча приволокла к себе на кухню, где ее родители меня накормили пловом и напоили имбирным чаем с корицей.

С тех пор уж двадцать лет для меня Нина и ее родня — символ покоя, принятия, дома. Даже то, что общаемся мы редко, ощущений не притупляет. Они есть где-то там.Там тепло, светло, спокойно. И для меня всегда есть место. И это хорошо.

Дальше по жизни меня штормило прилично.

К аспирантуре я остыла, и ненависть к противоположному полу слегка попустила. Так у меня случился Костя. Из НГУ.

Новосибирск от Петербурга далеко, поэтому виделись в течение тех лет мы в основном на конференциях, семинарах, всяких студенческо-аспирантских собирушках в Москве, Петербурге, Казани и самом Новосибирске, естественно. Научная заинтересованность, увлеченность с легким налетом страсти сквозь время и пространство. Да, все было классно аж целых три года, а потом он спер две мои статьи.

И я от всей души прокляла Константина на веки вечные. Статьи пришлось писать полностью новые, хотя мой науч.рук и ругался. Но делать было нечего, так как первая версия вышла на всю страну и научное сообщество под авторством Кота. Гори, Костя, в аду.

Нет, я все написала, снискала даже пять-шесть приличных рецензий признанных мэтров от науки. Это заслуга моего науч.рука, его супруги, и да, науч.рука Кости, как не смешно об этом говорить. Короче, меня умеренно похвалили, да так, что хватило на защиту кандидатской. После нее Костя прилетал в Петербург. Приносил цветы. Я, по словам Нинка, что наблюдала этот цирк из первого ряда, позволяла их возлагать. Но самого Константина погнала на хрен поганой метлой.

Так и разошлись.

Потом случился Дмитрий. Тут вышло страшнее.

Кот получился вообще как бы случайно. И невинность потерялась совершенно нечаянно в научных диспутах, да. С Димой сразу было все не так.

К Дмитрию Вишневицкому на работу меня устроила Нинкина мать. Это первое. И работа эта была кардинально левой, то есть не связанной с моей научной деятельностью совершенно. Это второе.

И первое, и второе для меня было странно, поэтому, может, я вначале слегка подтупливала.

Димка был классный: веселый, активный, задорный, но совершенно несознательный. Отличный парень, но бизнесмен абсолютно никакой. Дела его кадрового агентства изрядно просели, когда он расстался со своей милфой. Боги, в те времена, пятнадцать лет назад, даже термина такого не было, говорили «солидная любовница в возрасте».