Книга Хорошая девочка. Версия 2.0, страница 150 – Дора Шабанн

И опять, и снова.

После того как Рус разгромил нас в «сто одно», а Влад — в «тысячу», я демонстративно обиделась и удалилась под одеяло в кабинет. Минуты через три туда прибыл гневно фырчащий муж, до этого не обнаруживший меня в супружеской постели, и уволок, как он выразился: «бунтующую маргаритку» вместе с одеялом в спальню.

В итоге кое-кому перепало еще эндорфина, серотонина и окситоцина на рассвете.

Год стартовал фантастически, надо отметить.

Счастливое сонное праздничное ничегонеделание начала января регулярно разбавлялось светскими визитами (к Алиевым и к Нине), приемом гостей у себя (зав.каф прибыл на ужин и обсудить всякое околонаучное с Владом, да и Русова тусовка забегала на чай с имбирными пряниками, которые я заводила только для них), и новой составляющей моей жизни.

На каникулах я в четвертый раз «слетала шабаш».

С того самого момента, как Лей с Камиллой вернулись осенью от родственников, мы с девчонками примерно раз в месяц-полтора, обязательно куда-нибудь выбирались. На концерт, в ресторан, в спа-салон или на экскурсию.

Влад, Русик и Нинкин муж, не сговариваясь, окрестили эти встречи «шабашем». Мы не сильно возражали, потому что чат наш в Вотсапе по-прежнему назывался «Ведьмы с ВО и ЧЮ».

В этот раз нас пробило на ностальгию, и мы поперлись в Русский музей. Сколько же здесь было хожено-перехожено нами в годы учёбы — не сосчитать.

Меньше пяти часов за один раз мы в этом храме искусства никогда не проводили.

У каждого были свои любимые полотна, художники и места, обязательные для посещения. Это было так удивительно, как будто на машине времени вернуться лет на двадцать назад, в свое беззаботное студенчество.

И да, когда мы в очередной раз обошли дозором второй этаж и отметились около значимых картин, то перед выходом я, конечно же, решила заглянуть к черно-белой совершенной и волшебной Богоматери Васнецова.

Христос с матушкой выглядели, как обычно, хорошо, а вот рядом с ними меня ждал невероятный сюрприз.

Я, понятное дело, когда входила в зал, ничего не видела, кроме своей цели, а девчонки — наоборот.

— Ой, какой мужик! — восторженно прошептала Лейла.

— Охренеть, а он тут что делает? — злобно зашипела Нина.

— Чего случилось? — вынужденно отвлеклась от завораживающей угольной красоты.

Нинка развернула меня в угол зала, где я смогла наблюдать забавную сценку, будто бы из нелепых комедий.

Три достаточно внешне благопристойных мужика, возраста чуть за пятьдесят, делали вид, что пришли в музей.

Выглядело забавно.

Было хорошо заметно, что им некомфортно и они не совсем понимают, какого такого, хм, лешего здесь забыли. Нервничали и тревожно глядели по сторонам. Двое из них были вполне «ничего так», и я могла бы даже, возможно, разделить восторги Лей. Ну, во-первых, если бы не была замужем, а во-вторых, если бы третьим был не Саша.

Фыркнула:

— Пресвятые Просветители, мы за десять лет брака в музеях были два раза. Каким ветром его сюда принесло?

— Не попутным точно, — тихо прорычала Нинок.

А Лейла захихикала.

Ежки-плошки, как глупые девицы, обсуждающие кавалеров на променаде.

Вероятно, мой предостерегающий, а Нинкин негодующий взгляды удержали Александра Михайловича от того, чтобы подойти и завести светскую беседу. Хвала Кириллу и Мефодию. Вот только-только я дышать спокойно начала и перестала вздрагивать, когда ко мне сзади близко люди подходят. Здоровья Александру и счастья, но, пожалуйста, от меня подальше.