Книга Хорошая девочка. Версия 2.0, страница 128 – Дора Шабанн

Вот нет еще у них терпения, хором перебивают:

— А ты?

— А я утром съезжу к Саше в больницу, потом встречусь с адвокатом, а вечером у меня психотерапевт.

Также в два голоса они возмутились:

— Одна ты к нему не поедешь. И к адвокату тоже.

— Чего туда ездить? Сказали, что жив — и достаточно. Пусть адвокат твой к нему едет, бумаги подписывать.

Да, просто не будет.

— К Саше я поеду в любом случае. Надо определить, насколько он в себе, отвезти комплект документов — пусть изучает, пока лежит. Да и есть у меня к нему один вопрос.

Влад не просто нахмурился, помрачнел.

С чего бы это?

— Так, не хочется портить чудесный вечер, но придется. Марго, Руслан, есть нечто принципиально важное про меня. Да и вчера, после заседания кафедры, кое-что значимое тоже произошло.

— Ты подрался с Сашей? — а что я еще должна была подумать?

— Ух ты, Влад, вот это круто!

Владимир Львович криво усмехнулся:

— Я хотел, но бдительноеруководство не позволило, к сожалению. А сейчас Александр не в том состоянии, чтобы предъявлять ему претензии. Физически.

— Его, кстати, состояние других никогда не волновало. Он мне ночью вчера звонил. Такой бред нес. Я подумал, что все, крышей поехал на старости лет. Ну, или пьяный, хотя говорил вроде связно и внятно. Но фигню, — категорично и очень недовольно заявил ослик.

Так себе новость. Что там Саша ему нагородил? Как и мне — страшные сказки про воссоединение?

Влад одним глотком допил какао и резко отставил чашку.

— Уже не раз говорил вам обоим — хочу быть частью вашей семьи. Сам не подарок: характер не очень, жизненный опыт из рук вон, тараканы в голове не чета вашим, вместе взятым. Но если вы примете меня, то с моей стороны это однозначно будет навсегда. Без вариантов.

Рус встрепенулся:

— Я тебе давно сказал, что только «за», если ты сделаешь маму счастливой. А обидишь — пожалеешь. Земля круглая, за углом встретимся.

Здесь я душераздирающе вздохнула и огорчилась, что нет пледа — закутаться:

— Мои опасения ни для одного из вас не являются тайной. Я немолода, не особенно красива, с тяжелым пережитым опытом и ужасно травмировавшим психику воспитанием. И с серьезным заболеванием в состоянии ремиссии. Да, Руслан — мой любимый сын. Подаренный Судьбой. Единственный. Так это и останется, увы мне.

Странно, но впервые так открыто высказав все, что болело и тревожило, вдруг поняла — стало легче дышать.

Я — вот такая. Если лю́бите — принимайте как есть.

Влад обжег абсолютно больным пылающим взглядом:

— У меня и наследственность подкачала, да и детство было то еще. В частности — свинку я еле перенес: не только тяжело, но и с необратимыми последствиями.

Я вздрогнула и уставилась на него совершенно неприлично. Это то, о чем я подумала?

— Если вы готовы стать моей семьей, то Руслан будет мне таким же подарком Судьбы.

Ослик очумело замотал головой и вытаращился на нас очень круглыми глазами:

— Всю жизнь я был ошибкой и досадной помехой, а для вас двоих вдруг подарок? Мам, давай его себе возьмем, а?

— Ну, что за неуместный юмор, сына? Семья, то есть родители и дети, это такое, знаешь…

— Знаю: важное, главное, нужное. Но так думаешь только ты. Ну, вот теперь еще один такой же нашелся.

Я вздрогнула.

Еще один.

Нашелся.

Пора бы уже самой рулить своей жизнью, не?

— Влад, я тебя люблю. И буду рядом, пока могу и пока нужна тебе.