Книга Хорошая девочка. Версия 2.0, страница 113 – Дора Шабанн

Чертова трусиха.

Пресвятые Просветители! Сколько слез, боли, метаний и страданий, а повод-то — такой же пшик, как и собрание кафедры.

Сама придумала — сама обиделась.

И всех вокруг обидела.

Ду-у-у-ура.

Сколько раз напоминала себе, что надо разговаривать, как бы ни было больно и страшно.

Говорить.

Словами через рот!

А то без диалога я сама себе такой душевный фарш из чувств и эмоций талантливо устраиваю, что любо-дорого поглядеть. Со стороны. Потому как внутри этого кошмара находиться невыносимо больно.

Острый бергамот просочился-таки внутрь меня и добрался до паникующего мозга. А я поняла, что зажмурившись тем не менее успела слепо уткнуться Владу в шею.

— Маргарита Анатольевна, любовь моя, открой глазки, — поглаживая мои руки, шепотом в макушку искушал Владимир Львович.

Но я же стойкая, закаленная жизнью. Я держалась изо всех сил и глаза прикрывала лишь плотнее.

Ну, сама-дура-виновата.

Все интересное пропустила.

— Вот, — через пару минут, провозгласил ужасно собой довольный Влад, растянувшись на всю длину матраса и затащив меня себе под бок, — теперь мы договоримся так: в тот же день, только ты получаешь свидетельство о разводе, мы подаем заявление. Звезда моя, ты хочешь пышную свадьбу на пятьсот гостей с лимузином, голубями и выездной регистрацией в загородной императорской резиденции? Или нечто камерное лишь с избранными приглашенными в Первом Дворце на Английской набережной?

Глаза распахнулись сами собой, несмотря на всю выдержку и приобретенный жизненный опыт.

Простите, что?

Ну, бриллианты на безымянном пальце правой руки как бы намекали — что именно.

'Не верь, не проси, не заискивай

Держись ради самого близкого

Не ной, не рыдай и не рвись

Держись из последних, держись…'

Asper X «Держись»

Не, зря парни не верят, что «Мама все знает», на самом деле. А если вдруг чего-то еще не знает, то точно узнает в ближайшем будущем.

И он вот сейчас, в одиночестве допивая какао, Владу совсем не завидовал.

Весь тот кошмар, что мама носила в себе целый месяц, прикрывала улыбками, бесконечными чашками кофе и сотней дел, он, ведь выльется. И ошпарит всех, кто не успеет отскочить.

А так как Влад судя по настрою и планам решил прилипнуть к матери надолго, то его забрызгает капитально.

Ну, сам себе злобный хоббит, как говаривает матушка. Надо было сначала поговорить с ней, а потом сваливать на свою защиту. Вот сто пудов, мама решила, что он к молодой бабе умчал. Ей-ей.

Неожиданный тревожный перезвон колоколов из телефона в полдвенадцатого ночи явно не к добру.

Как мама и говорила: отец объявится.

Точно.

— Что? Тебе не кажется, что у нас сегодня передоз? — а чего политесы разводить.

Надо заранее продемонстрировать, что не в настроении.

И какао еще заварить.

Раз отец звонит сам, значит, эта тягомуть надолго. Если он трезвый.

— В смысле? Какой передоз? Ты что-то употребляешь? — да, отец года, представления о собственном сыне понятны, но неприятны.

— Да, домыслы твои, Александр Михайлович, конечно, доставляют. Передоз общения. Мы сегодня говорили больше, чем за десять лет до этого.

— Ты мне зубы не заговаривай! Почему Рита трубку не берет? — о, куда тебя свернуло…

— Ну, может, телефон сел. Или выключила. А тебе, что за печаль?

— Мне надо с ней срочно поговорить, — да ладно?