Книга Немного о потерянном времени, страница 47 – Дора Шабанн

— Чай-то у тети Риты еще остался?

Мы с Никитосом дружно закивали и наперегонки помчались на кухню.

Заваривать чай, от греха.

А на кухне, с собственнойименной кружкой в обнимку на любимом стуле в уголке, я сделал еще одно грандиозное открытие. Я так привык страдать, следить за ней, бежать к Ланским всегда, а тут выходит, что можно все это делать, но не болеть при этом и с ума не сходить. Сидеть рядом, касаться, помогать на кухне, тащить подарки и чай, болтать обо всем. И не чувствовать этой опоясывающей грудь душащей боли, дикой тоски, не вскидываться недовольно, когда муж ее приходит.

Это такое счастье, я как будто все же нашёл семью.

Родную. И дом. Родительский.

Идиот, короче, че? Столько времени просрал. А ведь мама Рита говорила еще когда!

Ну, я зато теперь точно знаю: что для меня в женщине самое важное, ценное и необходимое. Хоть какая-то польза от этого десятка лет, бл*.

Глава 25

Руслан

Марк, конечно, с новостями своими вовремя, ёпрст.

Кстати.

Лет мне уже прилично, женщин я в разных интимных ракурсах, естественно, видел. Да, конечно, не самых лучших представительниц прекрасной половины, потому что, ну, понятно же, да?

Как-то, курсе на втором, попробовал я тусить, как Марк, но не зашло от слова совсем. Я тогда, после полугода клубно-выездных экспериментов понял, что гулять за ручку с Гохой удовольствия больше приносит.

Не мое оно, все это бл*ство.

Потому что чувствовал себя утром всегда, будто в дерьмо окунулся. Ну, какие барышни, такие и ощущения. А с нежными и чистыми мне никак нельзя было, потому что, кроме физики, я им дать не мог совсем ничего.

Поэтому я так — сяк повертел, прикинул и решил, что ну его, это гнилое, на хрен.

Мы же с Гаухар, когда сошлись, мне почти сразу восемнадцать стукнуло, а Гохе было двадцать. Но у нее менталитет, воспитание и дерьмовый семейный опыт, поэтому она такая, сильно примороженная и потерянная была. Как дикий зверек, всего шугалась, а мужиков в любом виде и вообще всегда. Я сейчас понимаю, что проскочил, как «маленький сын маминой подруги», а потом мы как-то по-человечески начали общаться, скажем так, без учета пола и возраста. Все больше про семейные ценности, научные достижения моих родителей, новости в обеих семьях, да еще у Агатки. Так затусили, выдохнули оба, да и в принципе сдружились, ибо ей с сестрой не сильно повезло, а у меня ситуация была куда как хлеще.

Первые год-полтора у нас вообще совместно-страдательноевремяпрепровождение было. Это потом нас попустило, мы как-то раскачались, материну терапию на прогулках обсуждали, на пикники ездили и по музеям шлялись. К моему третьему курсу уже были просто близкими родственниками, потому что, эксперимента ради, даже как-то поцеловались, а потом долго недоуменно таращились друг на друга… так и вышло, что тайн у нас друг от друга почти не было.

И этот румянец, что я вот тут заметил, вместе с бегающими горящими глазами мне категорически не нравился. Потому как то, что я подумал — плохо, возможно, безнадежно, но, бл*, я ей об этом не скажу. Просто надо выяснить, что моя «старшая сестренка» себе там надумала.

Вот и бро так удачно пошел «чаю попить». Поэтому только Марк исчез за дверью, я вопросительно уставился на Гоху.

— Ты же понимаешь, что мне не упало стать очередной, проходной, так сказать «звездочкой на фюзеляже»? К чему? Я свои чувства и эмоции давно строить научилась. Сейчас попереживаю… и переживу, — да, всегда она была умной, волевой, а после психотерапии плевать хотела на эти все дурацкие «как надо» и «так положено».