Книга Измена. Закрывая гештальты, страница 95 – Дора Шабанн

Допила чай да принялась с бабой Наташей, ее Ксеней и Данчиком сводить баланс и входить в курс состояния дел в доме.

В целом все было норм. Жить можно.

Да, сменить двери и окна было бы хорошо, еще бы косметику в комнатах сделать: обои там поклеить новые, полы покрасить, потолки побелить, бытовую технику купить, потому что свою ребята забирали в Уфу.

Во дворе и огороде тоже вполне ухожено: все, что посажено — цветет и плодоносит, старое выкорчевано, сухое выброшено или сожжено.

Я осталась довольна, список желаемого для улучшения обстановки составила, уселась на террасе и выдохнула. Передо мной тут же оказалась чашка с мятным чаем.

— Прости, Ариша, дуру старую. Я ведь не подумавши ляпнула. Это потом Ксеня мне сказала, что «мир изменился», и все сейчас по-другому. Нужно быть счастливым, пока есть возможность. Вот я гордая да неприступная всегда была, и что? Кому это сейчас? Дед мой покойный у ворот отирался до последнего дня, спасибо, помер не здесь. Не простила его. Сейчас жалею. Нечего там особо мурыжить было, но коммунистическое наследие, милая, страшное дело.

— Баба Наташа, это к чему сейчас было? — сегодня у меня день потрясений.

Наталья Захаровна хмыкнула, утерла глаза передником:

— Это я винюсь, что к тебе со своей наукой полезла. Ты сама себе давно голова. Знаешь что? Наплюй на всех несогласных! Ты уже отдала все долги обществу,теперь можно и для себя пожить.

Вот это разворот на полном ходу.

Что происходит-то?

— Детка, жизнь коротка и пуста без эмоций, без чувств. Я всю свою энергию в работу направила, да в детей. Ну, одни выросли, а вторая закончилась. И все. Осталась я у разбитого корыта. И вспомнить-то нечего.

Встала, полезла обниматься.

Прижимая к себе сухонькое тело, думала, что просрать оставшуюся жизнь из-за страхов «кто что скажет» и оглядки на «как положено» я себе теперь не позволю.

Ох и удачно я приехала.

Больно, но познавательно.

Но Наталья Захаровна — дама старой закалки, поэтому пришла в себя быстро:

— Давай-ка, милая, мы с тобой сейчас наливочки продегустируем. Да еще винцо я розовое ставила — тоже пора пробу снять.

— Это как же я домой-то поеду после этого, а? — хихикнула, потому что рядом с бабой Наташей я неизменно возвращалась во времена, когда жива была моя бабуля.

Тогда я была другой.

Счастливой, легкой, беззаботной.

Как же мне сейчас этого не хватает.

— Здесь заночуешь. Детки твои взрослые уже, ночь без мамки переживут, поди? — тут нельзя зевать, потому как очень быстро будет все решено за тебя.

Вздохнула, подумала и согласилась:

— Конечно, ночь одну переживут. Сейчас предупрежу.

И пока я звонила Лере, перед моим взором обстоятельно работала настоящая скатерть-самобранка.

— Давай, моя хорошая, за тебя и твое счастье. С кем бы оно ни было, — Наталья Захаровна налила в хрустальные рюмочки тягучую рубиновую жидкость.

Дай мне бог утром встать.

Прилично надегустировавшитсь, развеселые дамы расползлись спать ближе к одиннадцати.

А в полночь мне пришлось экстренно просыпаться.

Телефон вибрировал и пел, не унимаясь.

— Что? — рыкнула в трубку, особо не разбирая: кто, что, зачем?

И была моментально и полностью захвачена мурашками, жаром и паникой:

— Медовая моя принцесса, прости идиота. Рядом с тобой все мозги отшибает. Ни хрена не соображаю. Если обидел — прости! Не хотел. Не тебя.