Книга Измена. Закрывая гештальты, страница 79 – Дора Шабанн

По мне, так он, гад, не заслуживает ни одной слезинки моей крошечки. Но сейчас не о том.

— Может, там был ультиматум от матери. Ты же понимаешь, как он попал, если она, не дай никто, узнала, чья ты дочь?

О! Слезы временно отложились, ребенок взбодрился:

— Да, вдруг он просто не смог предупредить?

— Вполне возможно. Ты сейчас не волнуйся и не переживай. Выдохни. С ним все хорошо, а вернется — задашь свои вопросы. Поговорить вам все равно будет нужно,— хоть я и не одобряю Сеню в принципе, но оставлять такую занозу лет на двадцать пять? Кому это? Пробовали, не понравилось.

И только я успеваю выдохнуть по поводу того, как это я удачно выкрутилась, тут моя радость заявляет:

— Я поеду в Москву.

Что?

'Нет, я не плачу и не рыдаю,

На все вопросы я открыто отвечаю,

Что наша жизнь — игра, и кто ж тому виной,

Что я увлёкся этою игрой…'

Ю. Ким «Белеет мой парус»

Всю обратную дорогу мне, как нормальной женщине, хотелось орать: «Нет, нельзя к нему первой ехать!», а как матери добавить: «Ты — Принцесса в башне, принц должен сам прискакать к тебе с трофеями и извинениями…» и не пущать, но как адекватный человек и писательница романов о любви, я осознавала, что все это мимо и некстати.

— Лер, я понимаю твое желание все уточнить и прояснить, — осторожно начинаю за вечерним чаем, когда Кот, слопав свой пирог и чмокнув нас в щеки, удаляется к себе.

Ребенок выглядит сущим дитем, хотя до сих пор всегда возрасту соответствовала. Очень несчастным дитем.

— Думаешь, я не понимаю? Если бы он хотел, нашел бы способ — взял у деда телефон, купил бы новый в Москве, позвонил бы с почты. Да хоть бумажное письмо написал бы. Если бы хотел. Если бы я имела для него какое-то значение. У него там может быть уже даже новая пассия.

Ой-ой-ой.

Трудно с этими умными маленькими женщинами. Даже большим женщинам, их породившим.

— Договоримся так: ты спокойно сдаешь последний экзамен, подаешь по результатам документы, а я постараюсь узнать, как можно тебе случайно в Москве пересечься с Арсением.

— Мам, если из-за этого тебе придется снова над собой издеваться и пить кофе с Сергеем Владимировичем, то не надо, — очень грустно замечает Леруша.

Прячу нос в чашку и смущенно фыркаю:

— А что, так видно было, что я?

Дочь едва заметно улыбается:

— Для тех, кто тебя не знает, все в ажуре: ты была максимально прилична, вежлива и сдержана. Это я поняла, что мысленно ты его уже не просто освежевала, но и на порционные стейки порубила и некоторые из них даже отбила с перцем.

Живо представив картину, переглядываемся и тихо хихикаем.

— Пусть тот, кто меня плохо знает, спит спокойно. Вдруг еще на что-то сгодится в будущем?

— Хорошо. Давай так, как ты придумала. Потом я на поезде метнусь в столицу, а там по ситуации.

— Нет, родное сердце. Думать про доставку туда/обратно будем после того, как, во-первых, ты успешно зачислишься в Университет, а во-вторых, я разузнаю про возможность рандеву в августе.До этого ты приличная, сидишь дома, учишься и все такое.

Лера размышляет пару минут, а после, с тоской поглядев в окно, кивает соглашаясь.

Хмыкаю.

Времени я себе немного выиграла.

За завтраком в среду, когда во мне после бессонной ночи бродят отголоски и отрывки из эротических сцен моего нового романа, которые я писала до шести утра и два литра кофе, я пью кипяток и наблюдаю за дремлющим на подоконнике котом и детьми, поглощающими омлет.