Книга Измена. Закрывая гештальты, страница 66 – Дора Шабанн

— Кого?

— Есть некто Арсений, учится или преподает в Университете, куда желает поступить Лера. Отношения у них в той стадии, когда она его трогает, а он ее обнимает.

— Фу, мам, избавь от подробностей… — ребенок демонстративно морщится и машет рукой.

— Ладно, пойду сушиться, — ухожу в ванную комнату и даже решаю поваляться в горячей ароматной пене.

Может, хоть чуть-чуть отпустят впечатления прошедшего вечера?

Из такого с трудом достигнутого умиротворения меня выдергивает звонок бывшего супруга:

— Какого черта, Арина! Как ты могла?

Могла я, наверное, много, но знать бы — к чему конкретно эти претензии?

— Роман Николаевич, сбавил тон. Что тебе опять не так, и при чем тут я? О детях, я полагаю, тебе ничего не интересно узнать? Что-то я не припомню, чтобы ты им звонил на этой неделе.

— Прекрати эти свои манипуляции! Как ты посмела так унизить Олю?

Ой-ой-ой.

Какая прелесть.

Я, правда, не знаю как, но я смогла, правда?

— Конкретизируй.

Долгое злое сопение и внезапное:

— Еще скажи, что этот позор не твоих рук дело.

— Какой еще дополнительный позор, Рома?

Бывший долго матерится в сторону, но потом берет себя в руки:

— По городу на билбордах в нашем районе, у моей работы, у нашего дома, около нашей старой квартиры висит плакат с Олиной фотографией. Мы с ней гуляли в центре, у Исаакия. Поперек фото крупно написано: «Уведу мужика из семьи. Быстро. Дорого. С гарантией» и Олин телефон! Арина, это подло.

Правда? Этоподло?

А то, что она сделала — нормально, в порядке вещей, да?

Я ржу.

Про себя.

А потом и наружу, потому что Рому продолжает нести:

— Это что за тупые плебейские шутки? Это же все видят, и мне уже звонил учредитель, наши знакомые и родители, и твои тоже. Это же ужас.

Хохочу я долго и с удовольствием.

— Вот это новость. Ты меня сильно удивил. Я уехала, оставила вас в прошлом и никаких специальных акций возмездия не планировала.

— А что же это тогда? Оно само, да? — бывший негодует и злится.

Вот плевать мне сейчас на его состояние.

Мне неожиданно хорошо.

Давно так не было.

Словно на одну дыру в душе заплатку прилепили. Дыра-то по-прежнему есть, но тепло и радость уже чуть задерживаются внутри.

— Возможно, это тебе немножко от Вселенной прилетело, а? Ты как бы не прав в нашей ситуации был и есть. Поэтому вот тебе немного дискомфорта.

— Стерва ты, Арина, и всегда ей была. Как я столько терпел-то? Злобная, холодная, мстительная сучка, — сегодня Роман превзошел себя, однозначно.

Неприятно. Обидно. Досадно.

Но ладно:

— Пусть так, но мы с тобой в разводе. Все. Прощай.

Кладу трубку и выбираюсь из остывшей воды в ванне.

Моюсь и думаю, что, несмотря на злые Ромкины слова, мне приятно. Наш «Клуб Первых Жен» без спроса, самостоятельно, вот так замысловато обо мне позаботился. Заступился.

Никогда такого не было… никогда.

Даже в детстве. Я всегда была одна. Сама по себе.

И тогда, в то страшное лето перед десятым классом, особенно.

'Две равно уважаемых семьи

В Вероне, где встречают нас событья,

Ведут междоусобные бои

И не хотят унять кровопролитья.

Друг друга любят дети главарей,

Но им судьба подстраивает козни,

И гибель их у гробовых дверей

Кладет конец непримиримой розни…'

У. Шекспир (пер. Б. Пастернака) «Ромео и Джульетта»