Книга Измена. Закрывая гештальты, страница 38 – Дора Шабанн

— Добрый вечер, Арина Егоровна. Не смог дозвониться до Романа Николаевича. Сейчас мы с Константином едем в травму. Ближайшая получается «Скандинавия» на Илюшина.

Что⁈

— Алексей Михайлович, я сейчас приеду, но хотелось бы знать, что произошло.

— Ситуация банальная и очень неприятная: после вечерней тренировки Константин вышел из душа, поскользнулся, упал и повредил ногу.

— Перелом? — выдыхаю самое вероятное.

Неожиданное. Неприятное.

Тренер спокоен и, на мой взгляд, излишне оптимистичен:

— Надеюсь, что нет, но ушиб и растяжение связок гарантирую. Остальное только после рентгена.

— Вас поняла, собираюсь и выезжаю к вам, — а что еще остается?

Но вместо того, чтобы попрощаться, любимый тренер сына выдает странное:

— Я знаю, Арина Егоровна, что у вас сейчас сложная ситуация в семье, но вы должны понимать: мальчику, даже такому сообразительному и взрослому, как Костя, очень нужна мама.

Да надо же!

А Костя в курсе?

— Я-то понимаю, Алексей Михайлович, но Костя пока, видимо, не готов это признать.

Вздыхаем хором.

— Но я все же прошу вас, как мать — будьте снисходительны, будьте, пожалуйста, с ним помягче.

О, как.

И тут в приоритете тонкая мужская душевная организация.

Он же маленький.

Как дверями хлопать и гадости говорить — большой, а чуть что случилось неординарное, то сразу маленький.

Удобно.

Отключаюсь, зажмуриваю глаза, быстро моргаю, чтобы слезы беспокойства и обиды (будем откровенны) не полились.

Вдыхаю, выдыхаю.

Сейчас будет м-м-м неловко:

— Игорь, прости, но мне надо срочно ехать.

Игорь уже сидит на диване, хотя футболку еще не успел надеть.

— Куда ты поедешь на ночь глядя? Попроси тренера тебе перезвонить, когда будет понятно, что там. А завтра утром мы поедем и заберём его оттуда, где он будет на тот момент находиться.

Разумно.

Логично?

— Извини, но нет. Мой ребёнок пострадал, я должна быть рядом.

— Этот ребёнок повёл себя как маленький засранец, выбрал отца, заставил тебя плакать, а сейчас ты по первому зову мгновенно бросаешься к нему?

Все так. Все — правда. И мне до сих пор очень больно.

Но.

— Игорь, ребёнок в больнице. Как он повёл себя до этого, не имеет значения.Это мой сын и я должна быть сейчас рядом с ним. Я приношу извинения за испорченные выходные. Не волнуйся, я вызову себе такси.

Не удержалась, всхлипнула.

По-прежнему согревающие объятья были мне ответом.

— Как мы удачно до шампанского не дошли, а? — хмыкнул на ушко.

Стер большими пальцами с моих щек слезы, легко скользнул по губам, поцеловал и приобняв за плечи спокойно сказал:

— Не плачь, Ариша. Все уже произошло. Пока доедем, как раз будет известно, что там такое. С остальным на месте разберемся.

Я согласно кивнула, шмыгнула носом и на мгновение прижалась к нему всем телом. Сама.

Да.

Сейчас мне очень нужна поддержка. Его тепло, спокойствие и уверенность.

Вот такая я зараза, отношусь к мужику потребительски.

Вместо секса — поездка в травму.

Хотя, раз не он — пациент, уже повод для радости.

'Ты говоришь мне о любви,

А разговор напрасно начат

Слова я слушаю твои,

Но ничего они не значат…'

Леонид Дербенев «Ты говоришь мне о любви»

Когда мы приехали в травму, Кот встречал нас, гордо демонстрируя гипсовый сапожок.

Да, все ж таки перелом.

Уже гораздо менее бодрый и оптимистичный тренер обнаружился с документами в руках неподалеку.