Книга Измена. Закрывая гештальты, страница 180 – Дора Шабанн

Вышло так, что город, откуда я вынуждена была уехать, спасая свое разбитое сердце, растоптанные идеалы и ценности, меньше чем через год после этого, встречал меня более чем ласково.

Но я знала, чувствовала: теперь дом мой не здесь. Поэтому улыбалась, благодарила за внимание, но в душе уже планировала обратную дорогу.

И вот, после завершения обязательных мероприятий мы, наконец, отправились обедо-ужинать.

Устроились в уютном ресторанчике с террасойв историческом центре, сделали заказ, и пока Кир с Котом спорили над шансами команды-соперника в ближайшей игре навалять сыночкиной шайке-лейке от души, я с улыбкой смотрела на своего мужа. Глеб хитро сверкал глазами и протягивал мне сюрприз — мою новую изданную книгу, ту самую, омытую моими слезами «Чертову дюжину свиданий», открывающую серию под названием «Невозможного нет».

Поблагодарила и поцеловала мужа, сунула нос в оглавление и хмыкнула:

— Брачную ночь я добавила, как ты и хотел. Пляж пусть останется фантазией, баню ты мне устроил более чем вдохновляющую…

— Я понял, любимая, — муж поцеловал в макушку, наклонился ниже, укусил за мочку уха и шепнул, — обратно Кот с Киром поедет, а мы на нашем новом синем транспорте заедем кое-куда. Знаю я одно чудное местечко в Валдайском нацпарке. Тебе понравится…

Притянула мужа ближе и тихонько согласилась:

— Обязательно надо посмотреть.

Оглянулась, прислушалась к себе. Что там еще осталось из заноз?

Вчера вот забегали вечером к нам в отель Анфиска и активистки «Клуба Первых Жен»: натащили подарков, принесли ворох сплетен, напоздравляли от души, а на прощание хором заявили:

— Любовь творит чудеса. Выглядишь сейчас лучше, чем предыдущие лет десять.

Закрыв дверь, уставилась в зеркало.

— Красавица моя, медовая моя девочка, твои ведьмы тебя чем-то расстроили? — из соседнего номера, где жили Кот и Кир, появился Глеб и обнял меня, укрыв от всего мира.

Снова. Как делал это всегда.

Прижалась крепче к любимому мужу, вдохнула ставший родным бодрящий запах «Гермес Ветивер» и поняла: в моей жизни было много горького, больного и страшного.

Но оно прошло. Я выдержала, обдумала, сделала выводы.

И пошла дальше.

Да, мы не можем предсказать будущее. Но и вместо полноценной жизни из-за своих страхов и негативного опыта лишь существовать «в ожидании чудес невозможных» — глупо.

Чтобы там впереди меня ни ждало — я справлюсь.

Теперь я знаю это точно.

Улыбнулась встревоженному Глебу:

— Нет, они передавали тебе комплименты. По мне, говорят, заметно, что ты творишь чудеса.

И мой личный волшебник, вдохновленный неожиданной похвалой, тут же подхватил меня на руки и унес в спальню. Освежить впечатления.

И вот сейчас, после эмоционально насыщенного и все же утомительного дня, именно этивчерашние впечатления, а еще Глеб рядом — то, что поддерживает меня до сих пор в рабочем состоянии.

Но мысли в голову усталую лезут странные.

Или это Петербургом навеяло?

Наш город прекрасен, но вот ассоциации в последнее время у меня с ним были такие себе.

Измена.

Чем это было для меня после двадцати лет брака, при наличии двоих детей?

Петардой, рванувшей под моей унылой, обычной, давно устоявшейся и устроенной скучной жизнью.

Она пробудила меня, встряхнула и придала такого ускорения, что я, то выплывая, то мчась вперёд, по инерции, успела разобраться со всеми своими неоднозначно завершенными отношениями, а также проблемами детства и воспитания.