Книга Измена. Закрывая гештальты, страница 115 – Дора Шабанн

— Увы мне, сюрпризов у меня не так чтобы много, но я же не могу расслабиться рядом с такой фантастически прекраснойженщиной, поэтому стараюсь, — шепчет искуситель, предварительно облизнув ушную раковину, и от каждого его выдоха по моей спине растекаются волны мурашек.

Этот вечер полон искристой радости, вкусного мяса, шикарных овощей-гриль, гитарных аккордов и задушевных песен. И любви. Той, в которой меня откровенно и не стесняясь купает абсолютно счастливый Глеб.

Я расслабляюсь, доверяю и доверяюсь…

Приняв протянутую мне твердую руку, ухожу в волшебную, сказочную страну умиротворения и счастья.

Нежась в горячих объятьях, просто любуюсь темным бархатным небом, слегка подсвеченным пламенем нашего костра и несколькими звездами, слушаю шепот озера, тихо поющего о вечном, и резко возвращаюсь в реальность, услышав в трубке голос Анфисы:

— Арин, я напоила твою дочь.

[1] Шампанка-Флюте: для кремана и кавы Brut, Extra-Brut, Brut Nature. Именно таким все представляют себе традиционный бокал для игристого — вытянутым и узким. Считается, что он лучше всего сохраняет пузырьки и сглаживает недостатки вина.

[2] Традиционно, в третий четверг ноября ровно в полночь, на французскую землю приходит праздник «Нового божоле» — молодого вина, изготовленного в небольшом регионе к северу от Лиона.

' Вот новый поворот

И мотор ревёт,

Что он нам несёт

Пропасть или взлёт,

Омут или брод

И не разберёшь,

Пока не повернёшь

За поворот…'

А. Макаревич «Поворот»

— Арин, я напоила твою дочь.

— Фиса, что за фигня? — я подхватилась с колен Глеба, где мечтательно созерцала небо, воду и костер еще мгновение назад.

Все мои мысли, желания, фантазии — все это тут же улетело на дальний план, раз мой ребенок в беде.

Не ясно еще в какой, правда.

— Только нужда позаботиться о маленькой девочке удержала меня сегодня от некрасивой сцены и дикого рукоприкладства, — рыкнула подруга в трубку.

Судя по некоторым заметным коньячным обертонам в ее голосе, пила моя дочь там не в одно лицо. И хвала всем богам.

— Холера-ясна, что у вас там случилось?

— Арсений ваш чертов у нас случился. Козлина.

О, как. Такая экспрессия откровенно намекала, что мирно разойтись не вышло.

— Чего учудил этот замечательный сын своего отца?

В трубке послышалась возня, затем гневное фырканье, а потом голос Марка внятно заявил:

— Милая, тебе достаточно на сегодня. Иди успокой тревожную мать. Говорил же тебе, что подождут подробности до личной встречи? Зачем ее взбаламутила?

Анфиска шикнула на него, с причитаниями выбралась из-за стола, вероятно, и чуть позже вполне адекватно и зло процитировала сыночку Сергея Владимировича:

— Я, говорит, решил, что не позволю тебе испортить мне жизнь. Ты такая же, как и твоя мать. Топкий омут. А я не готов подыхать следующие тридцать лет, после того как ты внезапно без объяснений исчезнешь.

— Обалдеть! И он решил исчезнуть первый? Так сказать, превентивно? — Езус-Мария, что в башке у этих мужиков?

Фиса была зла и весьма невежлива:

— Урод он, всю жизнь девочке решил испоганить напоследок. Обиженка. Это я еще не сказала, что когда мы приехали в этот пафосный клубешник, ты не поверишь, Марк на входе свою платину [1]демонстрировал, так там и дым коромыслом и парни все уже почти в дрова. Ну и с девками на коленях, конечно.