Книга Измена. Закрывая гештальты, страница 101 – Дора Шабанн

Что-что?

— С некоторых пор я должна тебе исключительно на добровольной основе информацию о перемещениях, успехах, а также состоянии здоровья наших детей, — вежливо выдохнула, с трудом подавляя желание сбросить звонок.

— Прекрати, ты же понимаешь, там будут все родственники. Мы должны прийти туда вместе, — муж звучал сердито.

Ну, надо же.

Удивил, и снованеприятно. Он в каком там мире грез пребывает, с такими идеями?

Как-то я расслабилась после развода, а зря, похоже:

— А я напоминаю, что с некоторых пор понятие «мы» не включает в себя ни тебя, ни меня.

— Арина, как будто тебе сложно? Вы и приедете-то на полдня.

А маразм-то крепчал.

— К деду Коле и бабе Тане мы обязательно приедем. Но мы приедем тогда, когда будет удобно нам. Если хочешь, я проинформирую тебя о сроках нахождения в городе детей, и ты сможешь с ними повидаться.

— Это долг перед семьёй, Арин! Там наверняка и твои придут матушку поздравить.

Что-то я в этой жизни не понимаю.

Совсем.

Хоть звони Анфиске и спрашивай: чего там с Романом Николаевичем происходит? В запой он ушел, что ли? Или на психотропы какие подсел? Что там в голове творится?

— Если придут мои, то мы тем более не будем участвовать.

И положила трубку.

Этот человек слишком оторван от реальности, чтобы с ним что-то обсуждать.

Как-то в последнее время мне чересчур везет на мужиков со странноватым поведением: что Игорь, что Сергей, что Глеб и Кириллом. Вот и Роман туда же.

Вероятно, это со мнойчто-то не так.

Только вот что?

А про моихможно вспомнить одно: с тех пор, как мы переехали, родители звонили нам раз пять от силы. За два с лишним месяца.

И я как-то не горела особым желанием с ними общаться.

Дети меня поддерживали.

Потому теперь смотрела на телефон, пытаясь понять: а что вот это сейчас было?

Бывший — это бывший, а никак не будущий или настоящий.

Умерла так умерла.

Потом задумчиво поглядела на розы от Сергея, которые больше всего хотелось минимум вернуть, а максимум настучать ему, непонятливому, по физиономии букетами.

И коробочку с «Ферреро Роше» приметила.

В отношении конфет эмоции были другие и, можно сказать, что более сильные.

Шоколад сначала хотелось съесть, а потом, после долгого размышления, размазать по одной наглой физиономии.

Какой в таких условиях может быть «бывший»?

'Журавлей белый клин,

Твоя дочь и мой сын,

Все хотят теплоты и ласки.

Мы в любовь, как в игру,

На холодном ветру

Поиграли с тобой,

Но пришёл сам собой…

Третье сентября, день прощанья,

День, когда горят костры рябин,

Как костры горят обещанья

В день, когда я совсем один…'

Игорь Крутой «Третье сентября»

Судьбоносная Лерина среда встретила нас проливным дождем. Появившийся к завтраку насквозь промокший Глеб с пакетом круассанов и сырников, наглядно демонстрировал очередное буйство стихии.

Печаль, конечно.

По предварительному плану-то они с Котом на байке должны были нестись на тренировку, а мы с Лерушей ехать на экзамен. А после запланированного обеда с Сергеем я бы вернулась за дочерью.

Но, увы, погода внесла свои коррективы.

— Кость, у тебя кожаные штаны с курткой есть? — спросил Глеб, допивая кофе и в очередной раз облизывая меня взглядом.

Вздохнула:

— У него, конечно, если поискать хорошо и не такое можно найти в закромах, но это бессмысленно. Сейчас отвезем Леру, и я доброшу вас до стадиона.