Книга Развод. Снимая маски, страница 91 – Дора Шабанн

У Звягинцева всегда было плохо с манерами и правилами приличия. Вот только по молодости домашней девочке Васе это все казалось очень новым, свежим и привлекательным. И да, крутым.

Ну, дура была. Дура.

С содроганием до сихпор вспоминаю три года, что провела в отношениях с Лехой.

Моя первая горячая и страстная любовь — байкер-адреналинщик Лёха Звягинцев был шикарным парнем: высоченный красавец-блондин, с хитрым прищуром льдисто-голубых глаз. Старше меня на пять лет, сильный, лихой, «победитель по жизни». Много ли малолетней дурочке надо, чтобы влюбиться?

А какие серенады пел! И на гитаре играл, и подвозил в общагу на своем крутом байке, и целовал так, что в голове рождались сверхновые.

Сейчас про себя крещусь, что смогла все же услышать увещевающую матушку, и с Лехой мы расстались, когда я еще училась в институте. Официально из-за того, что его образ жизни мне категорически не подходил. Ночные гонки, пьяные тусовки до утра, дикие перепады настроения, полное отсутствие обязательности, никаких долгосрочных планов, потому что все зависит от его настроения в момент пробуждения. А на самом деле он был страшный ревнивец и, как сейчас модно говорить — абьюзер. Ну, тот человек, который вроде как тебя любит, но лучше бы нет.

Всегда смеялась, когда кто-то жаловался на проблемы с бывшим. Да, у меня-то все годы брака было тихо и спокойно. Но вот же.

— Не скажу, что рада видеть. И ты, конечно, мимо. Мы с тобой расстались давно, но причины, по которым это произошло, до сих пор никуда не делись. Вместе мы не будем.

Как он ржал неприятно. Прямо фу, я бы сказала.

— Василиска моя, шикарная ты девка. Всегда была, а с годами только лучше стала. Для меня. Поняла же, девочка, что, кроме меня, никто тебе настоящего счастья не даст, да? — сияя глазами, Леха придвинулся вплотную. Стало очень зябко и неприятно.

Куда я со своим ростом метр семьдесят, против его почти двух?

— Дядя, свали в туман! — Егор Андреевич, на удивление, в этот раз появился максимально вовремя.

Обнял меня, чмокнул в висок:

— Привет, моя хорошая. Что на ужин?

Выдохнула, прильнула к нему, поцеловала в щеку:

— Твой любимый плов, конечно, милый.

Власов сверкнул глазами, Звягинцев скривился:

— Какие муси-пуси, аж блевать тянет. Но ты, Васена, подумай: пацан скоро свалит за новыми впечатлениями, а ты опять одна останешься. Ну, да ладно. Я рядом, малышка.

Облизнулся так провокационно и пошел к припаркованному неподалеку мотоциклу.

— Смотри не помри в ожидании, дядя, — хмыкнул Егор ему вслед.

А потом развернулся ко мне, сжал в объятьях сильнее:

— Ли-и-ина! Ни на мгновение оставить нельзя, а? Обязательно кто-то привяжется. Пойдем, моя богиня, чего-то перекусим, да ты мне расскажешь, что это за кадр и сколько еще такой радости меня ждет рядом с тобой.

Судя по тому, как недобро сверкнули глаза, что одного, что второго при расставании, в ближайшем будущем ничего хорошего и спокойного меня не ждет.

Повезло.

«Дом стоит, свет горит,

Из окна видна даль.

Так откуда взялась печаль?

И вроде жив и здоров,

И вроде жить — не тужить.

Так откуда взялась печаль?»

В. Цой «Печаль»

Егор

Как бы ни злился на неведомо, из какой дыры взявшегося покоцанного претендента на внимание Лины, но обняв свою драгоценную женщину, выдохнул и унялся почти мгновенно. Вот такое у меня шикарное успокоительное теперь есть.