Книга Развод. Снимая маски, страница 79 – Дора Шабанн

— А где дядя Егор? А когда будет? А как же мы хотели посмотреть «Братву и кольцо»?

В голове зазвенело сильнее, глаз задергался сам и зубы почему-то заскрипели.

А еще отзвонился курьер, везущий нам ужин.

Иприт твою медь, Егор Андреевич, вот даже сам в столицу умотал, а покоя от тебя все равно нет.

И воспоминания сплошные такие, тревожащие.

Вспомнив «дядю Егора» тихим, не злым матом про себя, поглядела в мессенджер, где от него была опять простыня причитаний о том, как он скучает. И десяток обещаний вернуться при первой же возможности.

Так как я все ещё была дико зла, после общения с Норникелем, то звонить или писать Егору не стала. Слишком уж ярость у меня в ушах булькала.

Вряд ли он вернется раньше понедельника, а там полетит в Кингисепп, да и фиг бы с ним.

Успокоила, накормила и распихала по кроватям крошек, анонсировав им на утро бабушку.

Счастья было — приятно послушать.

Да и сама, чуть-чуть отметив красным завершившуюся нервную неделю, завалилась спать.

Чтобы подскочить, м-м-мать-твою-Егор-Андреевич! В четыре утра.

«Я иду по стране старорусским маршрутом

Безоблачным утром окутанный первой зарёй.

Все песни мои, все друзья будут рядом, как будто,

И сам я, как будто, ещё молодой озорной…»

А. Шаганов «А заря-заря»

Настроения разводить политесы не было совсем:

— Чего явился? Чем столица не угодила? Твоя семейка достаточно влезла в мою жизнь и быт моих друзей. Довольно. Все, хватит. Да, нам с тобой было здорово вместе, но теперь Акты закрыты. Всем спасибо. Все свободны. Расходимся.

Все, я устала.

Власов блеснул глазами.

Ага, щас.

А потом шагнул ближе, сгреб в охапку, прижал к себе, горячо выдохнул в волосы… и все.

Вот просто все: обмякла в его руках, расслабилась, а глаза закатились сами в тот момент, когда он начал целовать. Мурчать, стонать и рычать.

И конечно же, нашептывать в ушко, мешая слова с поцелуями:

— Нет, Лина. Ты — моя. Я тебе это покажу и докажу, моя богиня.

А пока я соображала, что именно и как возразить, он сбросил обувь и утащил на руках в душ.

Ну, да, он же с дороги и говорит, что соскучился.

Лишь только дверь захлопнулась, как я вывернулась из рук, оттолкнула его и зашипела:

— Ты кем себя возомнил, ты с чего вдруг решил, что можешь творить, что угодно и являться посреди ночи? Да я такого позора, как сегодня, не переживала уже лет пятнадцать. Ты представляешь…

Но, как обычно, мне даже довысказаться не дали.

— Моя гневающаяся богиня, ты прекрасна, — горячо выдохнул в шею Власов, прижимая меня всем своим мощным, чуть подрагивающим телом к двери.

А потом, наплевав на мое недовольство, осып ал поцелуями и ласкал, раздевая. Шептал признания и сам тоже очень быстро освобождался от собственной одежды:

— Знала бы, как летел… к тебе. На все забил. Все бросил. Всех послал. Ты, Лина — моя звезда, мечта. Моя женщина. Единственная. Моя!

Последнее: «Моя!» получилось рычащим, а одежды между нами больше не было, и объятья стали просто раскаленными. Да, поэтому я натурально плавилась в его руках и не могла… не могла удержаться. Прижималась к нему, гладила, обнимала и ласкала в ответ.

Сходила с ума вместе с ним.

Забыв про претензии, негодование, злость. Про работу и проблемы с грядущими проверками. Про бывшего мужа и сложности с наследством…