Книга Развод. Снимая маски, страница 66 – Дора Шабанн

Они запомнили, что плов — любимое блюдо моего детства. Один раз ведь вскользь упомянул, когда со Светой по «Окружайке» про национальную кухню разных народов России говорили.

Вот с такой счастливой мордой лопал плов, впервые, после смерти бабушки, приготовленный для меня, с мыслями обо мне, с желанием сделать приятное.

Охренеть ощущения.

Дальше было шумно, весело и немного бестолково. Мы собирались, грузились в машину, устраивались. Выясняли — надо Свете бустер или в десять лет она уже достаточно взрослая.

Смеялись, толкались, в суматохе «большого королевского выезда», как назвала это бедствие Василина, забыли Ольгиного спального зайца. Воплей было — на весь двор. Поэтому снисходительно за нами до этого момента наблюдавшей Лине пришлось за ним вернуться.

Когда от школы забирали Аню, я уточнил:

— У нее с этим пацаном что-то серьезное или так — дружат? — а Василина вскинулась, глазки распахнула, зафырчала.

Смешная.

— Да что ты говоришь? Какое серьезно? В этом возрасте? И вообще, Анечке не до мальчиков… — затарахтела взволнованно.

Ох уж эти мамочки тревожные.

Прижал к себе мою драгоценную, наблюдая, как к машинеподходит Анна с пацаном, который тащит ее инструмент.

— Здрасти, дядь Егор. Мам, а мы что, сейчас едем? А мою сумку взяли? — Анна нервничала, глаза блестели и бегали.

Мать ее взволновалась еще сильнее.

Устроил девочек в машине, кивнул пацану, но так, с прищуром: «Я тебя запомнил». Тот понятливо хмыкнул.

Ну, территорию обозначил, на будущее. Барышни не одни, если что, короче.

А потом, повез отдыхать своих девочек. Сука, Егор Андреевич, как звучит-то зашибенно, а?

В коттедже на курорте нас уже ждали.

Быстрое заселение, легкий перекус и маленькие ведьмочки разбрелись по ванным комнатам, которых на двух этажах было аж три. Хватило всем.

Потом довольные, в банных халатах под их рост и возраст все три пришли пожелать спокойной ночи нам с Василиной в гостиную на первом этаже.

Пока мать целовала своих крошек, вышел на кухню — звонил отец.

Вот неймется же человеку.

— Нет, я не приеду. Мы это обсуждали.

Трубку от уха убрал — переждать, пока недовольный родитель проорется. Потом, не слушая его, продолжил:

— Я занят. По уши. Хочешь — уточни, сам знаешь у кого.

Вот еще я не мотался в Москву, посветить мордой на очередном тупом пафосном приеме, который закатывала мать. Среди этих дур размалеванных, их истеричных мамашек — жертв пластической хирургии и ботокса и отцов — хитрых седых кошельков.

Отец уже орал. Но мне-то уж тридцатник. Поздно, папенька спохватился.

— Нет. Ничего нового я тебе не скажу. В столицу в ближайшие годы не планирую. А уж про невест и слышать не желаю. Хочешь объединить бренды — женись сам.

И сбросил звонок, потому как Андрей Николаевич, не иначе как у маман научившись, врубил ультразвук.

Ну бы его на хрен.

А когда выдохнул и развернулся, то увидел в дверях Василину с таким очень говорящим выражением лица.

Вот бл* вечно дорогие родители мастерски портят мне… все.

«Плесните колдовства в хрустальный мрак бокала.

В расплавленных свечах мерцают зеркала…»

Л. Рубальская «Напрасные слова»

Василина

— Вот видишь, даже у столичных «золотых мальчиков» есть свои проблемы, — Егор криво усмехнулся, убирая телефон в карман.