Книга Пышная любовь майора, страница 17 – Дора Шабанн

Вот с таким напутствием я и был отправлен… подумать о жизни и ее смысле. Знает матушка, как взбодрить и вдохновить мужчину на подвиги, да.

Вышел из пансионата на берег залива и почувствовал: все я для себя решил. Булочка будет моей женой. Не откажусь от нее. Ни за что.

А значит, пора было прояснить вопрос с Князевым. Откладывать покаяние не стал, набрал Мота тут же.

– Слышь, отец-благодетель! Слово моё возвращай, я на своей Булочке намерен жениться в любом случае. Ну и проси, что хочешь за рекомендацию доктора.

На том конце моста связи воцарилась тишина.

Матвей, вероятно, офигел.

И тут вдруг в трубке со стороны Князева на заднем плане прорычало женским голосом:

– Отстань! Я кому сказала? Даже не вздумай! Кто вчера навернулся с этой, прости господи, стремянки, когда полез за долбаными зелёными веточками у этой трижды долбаной ёлки? Яков, я с кем разговариваю?

Не успел хмыкнуть, как услышал чуть приглушенный, но узнаваемый, голос Мирного:

– Милая, но это же ты хотела понюхать зелененькие побеги с верхушки?

– Перехотела! А теперь вынуждена снова заниматься твоей вылетевшей рукой. Яков, ложись немедленно!

Князев хохотнул, а потом негромко, словно боясь, что его услышат, добавил:

– Кто я такой, чтобы стоять на пути, между тобой и этим счастливым трындецом? Короче, на свадьбу нас троих пригласишь, а дочь, если родится, назовешь в честь вашей благодетельницы, Клары Андреевны.

Пока я пространно и витиевато благодарил, не веря, что так легко отделался, Мот хмыкнул:

– Всё, давай, на связи. Руку она ему вправила, сейчас мне прилетит за то, что я опять занят всякой херней и до сих пор не принёс Королеве любимый чай.

Пожелав Матвею удачи, еще раз сказал «Спасибо!» и попрощался.

Теперь дело было за малым: зазвать Иду Витальевну замуж, а потом объяснить любимой жене, почему нашу с ней дочь, буде таковая появится, именовать станут «Клара».

Ну, и не такие сложные задачиприходилось решать, а когда на кону счастье – сам бог велел напрячься, да. Для начала: разгрести старое и отвратительно пахнущее дело о диверсии в районе Панфилова. А потом как-то не сильно травматично донести результаты до семьи Иды.

«Просите, и дано будет вам;

ищите, и найдете;

стучите, и отворят вам…»

Евангелие от Матфея ( 7:7)

Ида

Это было странно и удивительно.

Невозможно.

Просто на разрыв, когда Громов явился и сообщил:

– Ида, я поинтересовался у коллег. Там, в истории с пропажей твоего отца точно что-то есть. Дело я запросил, контакты следователя, который его вёл – тоже. Как будут подробности – сразу сообщу.

Невероятно.

То есть дурочка, которая верила, что отец не мог просто нас бросить, была права?

Я так растерялась, что, очутившись в руках Громова, просто уткнулась ему в шею и затихла. А он гладил по плечам и спине, утешал и успокаивал.

Невозможно просто.

Мужчина не злился на слезы и растерянность, он интересовался мной и моим состоянием. Я могла быть слабой рядом с ним.

Это откровение, вкупе с предложением Клары, сильно смущало мой покой.

Да, он ведь еще и всю сантехнику починил!

Фантастика.

Еду привез.

Где вы такое видели?

Клад, а не мужчина, да.

А еще он же на этом не остановился.

Узнал мое расписание у администраторов и начал встречать после приемов, отвозить домой, кормить ужином. Распугал всех неугодных клиентов-ухажеров и приструнил коллег, слишком вольно трактующих кодекс профессиональной этики.