Книга Пышная любовь майора, страница 11 – Дора Шабанн

И все ко мне. По очереди, блин.

Да, девчонки оказались вполне себе хороши: стройные, длинноногие, фигуристые, при полном макияже и даже с профессиональной салонной укладкой. Ну вот и такие слова я, благодаря матушке, знал.

Но за долгие годы перевидал я подобных охотниц за золотым колечком столько, что теперь определял их издалека и с первого взгляда.

Бесили.

Вот до скрежета зубов, а это мне нынче вообще не в кассу.

– Смотрите, вокруг Зевса снова бабы кружат, – ржали парни. – А ты за форму переживаешь! Все у тебя норм. По уставу.

– Куда ни придёшь, везде одно и то же, – скривился и неожиданно вспомнил.

А вот в медцентре у Булочки я чувствовал себя совершенно по-другому: ни намёка на флирт, ни даже лёгкого какого-то интереса и внимания, отличного от профессионального.

Обладательница «волшебных ручек» и внушающих уважение габаритов Ида Витальевна всегда была собрана, деловита и работала исключительнокак специалист высокого уровня.

Без всяких там.

А я бы, может, и не отказался, чтобы её тёплые, нежные ручки меня погладили не по уставу.

Эта мысль заставила замереть, потом внимательно оглядеть щебечущих неподалёку длинноногих, раскрашенных девиц.

И очень сильно пожалеть.

О слове, данном Князеву.

– Чертов Мот, – выругался мысленно, – как-то он поймал меня за язык так неудачно. Эх, зря я пообещал не лезть к Булочке… она така-а-ая…

Но моё лёгкое сожаление, что я зря обязался не смущать покой доктора-волшебницы, превратилось просто в кевларовую уверенность в собственной грубейшей ошибке практически тем же вечером, когда мы с ребятами заскочили чуть тусануть в бар.

Несмотря на то что место выбрали весьма приличное и практически «для семейного отдыха», очень быстро к нашей дружной и веселой компании прибились какие-то, ищущие приключений и развлечений, девицы.

Ну, парни хоть душу отвели. И не только ее. Хотя зря они это, как по мне.

Но старому цинику Зевсу оставалось ругаться про себя:

– Тоже мне, кобели блохастые. А если до этого момента и были некоторые из них домашние и чистенькие, то уж от этих девиц точно какую-нибудь фигню подцепят.

И снова перед глазами появилась аккуратненькая, гладенькая, рыженькая сладкая булочка. А ведь она же еще и пахла отпадно.

Окончательное же прояснение в мозгах у меня состоялось на утро. Явившись на следующий прием и застав рядом с рыжей красавицей какого-то недоделанного поклонника, понял Роман Евгеньевич со всей очевидностью:

– Влип ты, Громов. Нежданно, негаданно, а заклинило тебя на шикарной пышечке.

Я, конечно, дебила этого от души придушил да припугнул, а когда вернулся, почувствовал, что руки мои так и тянулись погладить ее офигенные изгибы, спрятанные под медицинским халатом.

Однако несравненный доктор Булочко смотрела недобро, да ещё и обругала меня, обвинив почти во всех грехах.

Первый раз, лёжа у неё на кушетке в ожидании рукотворных чудес, я не расслабленно наслаждался, а строил коварные планы:

– Как бы так и запрет Мота обойти, и самому Иду Витальевну впечатлить?

Пока выходил полный бред, но чудесный случай подарил мне реальный шанс.

Что там у неё? Бачок сливной барахлит?

Какая фигня.

Покойный генерал Громов считал, что если мужик не в состоянии повеситьполку на стену, починить сантехнику, собрать мебель, вынести мусор и выбить ковёр, то он – дерьмо, а не мужик. И смысла в нем нет, только в расход.