Книга Девочка хулигана, страница 96 – Тася Лав

Роза

Короткий вдох. Выдох.

Робко дошагала до парты, нерешаясь присесть. В конце концов, когда он вопросительно посмотрел на меня, села на краешек стула, делая между нами расстояние побольше.

— Ты чего так неудобно сидишь? — Он схватил меня за локоть и подтянул к себе, быстро отпустив как ни в чем не бывало. Теперь я на стуле сижу ровно, а Арсений Данилович двигает к нам учебник и тетрадь, пролистывая на нужную страницу. Немного хмурится, думая о чем-то, связанном с учебой. Моя паранойя меня убивала, я сложила руки на парте и уставилась в учебник, пытаясь не накручивать себя. Все идет как обычно, так может и правда думать об аттестате? Если я буду постоянно шугаться его, я не смогу запомнить материал, тогда к чему все это репетиторство?

— Давай порешаем задачки, на которых ты застреваешь, — предложил препод, и я быстро кивнула, беря в руку ручку. Записала ДАНО, начала черкать решение, и, когда вставала в ступор, учитель своей красной ручкой правил уравнение.

На какое-то время так увлеклась решением и тем, что у меня начало получаться, что не заметила, как он сократил между нами расстояние на минимум. Стулья были сдвинуты так, что между ними больше не было просвета, а его лицо склонялось над моим каждый раз, когда я задумывалась, держа ручку над пустой строчкой. Очень близко. Настолько, что я чувствовала его теплое, но леденящее кожу дыхание.

Ладони покрылись потом, и я временами убирала их под стол, вытирая о бока платья. А от нервов, кажется, поднялось давление, потому что в ушах шумело так, что с трудом приходилось собирать мысли в кучку, чтобы отвечать на его вопросы.

— А что с отцом? — неожиданно задал вопрос, не имеющий отношения к физике. На мгновение растерялась, но не затянула с ответом, потому что вместо тетради он теперь смотрел прямо мне в глаза:

— На него напали, — пожала плечами, мечтая, чтобы он перевел тему.

— И надолго он там?

Надо же, интересуется, будто для него это и правда важно. Хотя, может отец еще не заплатил за репетиторство?

— Не знаю, я еще не была у него. Наверное, недели две.

— Понятно, — так пространно, взгляд стал бегать по моим плечам, ключицам, и предплечью, замирать на вырезе платья. Поежилась, подтянув верх платья чуть выше и как бы прикрываясь.

— Мы будем заниматьсядальше? — Я сложила руки на груди, приобнимая себя, чтобы он не смотрел туда.

Арсений Данилович поморщился, будто я сказала что-то неприятное. Затем кивнул. Взял в левую руку красную ручку, и занес ее над моей тетрадкой. Стал грубо черкать в ней:

— Неправильно. Ошибка. Ошибка. Здесь тоже.

Все мои новые решенные задачи были исчерканы. В глазах рябило от красного. Ошалело повернулась в учителю, который делал это с явным упоением. Что происходит вообще…

— У тебя плохо с физикой, Дворская, — произнес равнодушно, откидывая ручку. Она упала на парту, прокатилась и, зависнув над пропастью, упала на пол. Препод даже бровью не повел.

Растерянно заморгала, пытаясь сдержать первым порыв расплакаться. Я же пообещала себе быть сильной, нельзя плакать из-за ошибок.

— Да-а-а… — медленно протянула, — поэтому отец и попросил вас… помочь мне. С физикой.

Взгляд учителя словно загорелся.

— Да, я здесь, чтобы помочь, — тон голоса стал бархатным, пробирающим до костей. Он сел вплотную, водя ручкой в воздухе над листком, будто рисуя фигуру.