Книга Девочка хулигана, страница 3 – Тася Лав

Роза

Осторожно закрыла за собой дверь квартиры. Папа не любит, когда ей хлопают. На цыпочках постаралась пробраться в свою комнату, желая остаться незамеченной. Но сегодня мне не повезло.

— Ты опоздала. — Строгий голос пригвоздил меня к полу. Робко повернула голову, смотря снизу верх на своего единственного родителя. Он уже немолод. Виски тронула седина, лицо высохло и покрылось морщинами в уголках глаз. Однако тело осталось крепким, а сам отец был выше меня на полторы головы. Моя мама давно оставила его, бросив и меня. Видимо, такая любовь была, что даже о своем ребенке не подумала.

— Но, пап… — эта вечная дрожь при разговоре с ним, когда пытаюсь возразить. — Всего на пятнадцать минут.

— Сейчас на пятнадцать, завтра — на два часа?! А потом что? — Он вышел из своей комнаты и вырос передо мной, неудовлетворенно взирая на свое единственное чадо. Я никогда не достигала его идеала. Возможно, потому что однажды родилась девочкой, а не мальчиком, как он хотел.

Его серо-голубые глаза взирали равнодушно и раздраженно. Но к этому взгляду я уже давно привыкла.

— Прости, — увела глаза, уставившись на вычищенный до блеска мраморный пол. — Это больше не повторится. Я могу пойти в свою комнату?

— Жду тебя за столом, — отец шагнул на кухню, и я выдохнула от облегчения.

Ужин являлся обязательной частью, если отец был дома. Опоздала — наказана. За свою жизнь я научилась приходить вовремя, но все же… дни, когда он задерживается на работе — лучшие.

В комнате аккуратно сложила учебник на полку и переоделась. Идеальная чистота — тоже важное правило. Радует, что, когда ты что-то делаешь часто, оно становится привычкой. Комната такая же светло-бежевая, как и вся квартира. Здесь все выбирает отец.

В домашнем бесформенном платье вышла в коридор и попала оттуда в кухню.

Он уже ужинал. Стол сервирован на двоих человек — это постарался наш повар. Я тихо села на свое место напротив него. Глаз не поднимала, вяло ковыряясь в тарелке. Ненавижу свинину, но отцу всегда было плевать, что любила лично я.

— Ну вот ты и готова услышать от меня новости, — он прервал нашу тишину спустя десять минут. Отложил вилку и немигающе уставился, буравя взглядом.

— Что именно? — Я жевала лист салата. Сегодня, видимо, на диете.

— Сядь ровно, — короткийприказ, и я выпрямилась как по струнке. Долго же он меня муштровал. Продолжил: — Перевод готов, завтра ты поступаешь в лицей.

Еда застряла в горле, начала кашлять подавившись. Отец наблюдал за этим с молчаливым равнодушием. Когда, наконец, смогла вздохнуть, тихо ответила:

— Я думала, что ты… несерьезно.

— Серьезнее некуда, это необходимая мера.

— Для кого? — В горле встал ком, но уже не из-за еды. Он хоть как-то сдерживал наступающие слезы. Отец снова все решил за меня и без моего ведома. Ставить перед фактом — его фишка. — До ЕГЭ осталось два месяца. В этой школе у меня подруга… у меня там вся жизнь!

Он резко ударил ладонью по столу, и я вздрогнула. Сердце сжалось от липкого привычного страха.

— Это не обсуждается! — отрезал, на скулах заходили желваки. Папа не любит, когда ему перечат, и я стараюсь не лезть на рожон. Но когда переходят все границы, словно выбираюсь ненадолго из своего панциря, в котором живу все эти годы.

— Я не хочу! — Подорвалась. Меня трясло. Отец всегда был таким. Все так, как он хочет. И я делала это все, потому что у меня нет выбора. Но можно меня не трогать хотя бы под конец школы? Мне осталось всего полгода до восемнадцати, и я съеду… куда угодно, лишь бы не с ним.