Книга Девочка хулигана, страница 11 – Тася Лав

— Матвей, только не задирай свою соседку, — учительница предупреждающе зыркнула на моего соседа.

— Да что вы, Марьванна, — наглец растянул губы в улыбке, больше напоминающей оскал. — Только дружеские отношения.

Ее глаза блеснули из-под очков.

— Ну хорошо, — взяла учебник и выжидающе посмотрела на меня, — ну, что стоишь? Садись. Уже десять минут урока на тебя потратили. Не успеем, будем дописывать на перемене.

Класс возмущенно завопил.

— Ну Марьванна, — Вова заканючил, — ну у нас столовка, и так всего пятнадцать минут, не успеем же.

— А это уже не мои проблемы.

Парень театрально прижал руки к сердцу.

— Если я погибну от удушья котлетой, которой подавлюсь из-за того, что быстрее хотел поесть, все будут знать, кто виноват!

— Катаев!

— Да все-все, — он улыбнулся веселящемуся классу, демонстрируя зубы и чувство юмора.

Я быстро села на стул, пока на меня вновь не обратили внимание. Не думаю, что меня отблагодарят за такую подставу.

Сокол… Матвей, сидел за своей партой вольготно, словно меня не существовало. Я стеснительно примостилась на меньшей части, пододвинув учебные принадлежности к краю. Не хочу его стеснять и вообще как-то напоминать о себе.

— Итак, тема урока «Сложносочиненные предложения»… — выводила учительница мелом на доске, а мы записывали.

Проблемой было то, что Сокол левша, а я правша, и мы постоянно сталкивались локтями. И каждое такое касание выбивало меня из колеи, а его, кажется, раздражало судя по тому, как Матвей хмурился и бросал на меня короткие взгляды.

Я дергалась, снова чувствовала себя виноватой и прекращала на какое-то время писать, чтобы не мешать ему. Просто смотрела в тетрадь, боковым зрением отмечая, когда у него останавливалась рука. И, конечно же, я в итоге опаздывала и начинала смотреть ему в тетрадь, чтобы уловить тему.

— Подглядывать нехорошо, — он дернул тетрадь на себя и хмыкнул.

— Извини… — потупила взгляд.

— Почему ты так часто извиняешься? — Матвей недовольно нахмурился, — прекращай.

— Изви… хорошо.

Я начала писать и снова задела его локтем. Неуверенно посмотрела на его красивый, сосредоточенный профиль, думая: извиняться в этот раз или нет. И невольно залюбовалась.

Ровный нос, густые брови и такие глубокие, как море глаза… Они быстро бегали по строчкам, запоминая информацию. То на доску, то в тетрадь. Я подметила четкую черную радужку и легкие светло-голубые всполохи.

— Я же вижу, что ты пялишься на меня, новенькая, — шепнул, не отрываясь от процесса, — хотя бы не делай это так явно.

— Из… — хотела извиниться и пристыженно замолчала отворачиваясь. Какой позор, блин…

Урок летел медленной мухой, а у меня мурашки на коже не кончались. Из-за этого было сложно сосредоточиться на предмете.

— Марьванна, — снова подал голос Вова, — а я новый анекдот выучил. Вызывает Марья Ивановна Вовочку к доске....

— Еще одно слово и вылетишь из класса, — учительница резко оборвала его, не переставая писать на доске. Видимо, привыкла к его шалопайству. Парни рядом с ним одобрительно заржали, подбадривая его на геройства.

— … А Вовочка ей отвечает, что за слово состоит из трех букв, и вы его часто держите?

— Выйди из класса, чудовище! — Она яростно стукнула указкой по первой парте, несколько дергано поправляя шаль.

Парень встал и принялся медленно собирать портфель, ловя одобрительные хихиканья и откровенный ржач. Только Матвей продолжал писать тему, будто происходящее в классе лишь фон для него. Теперь он кажется в моих глазах морально старше всех них. Выше. Серьезнее.