Книга Я его отец. Наследник миллиардера, страница 20 – Алиса Ковалевская

Аделина

У кабинета Соколовского я на миг притормозила. Шумно выдохнула и толкнула дверь. Обычно тут убиралась Дарина, я была в святая святых хозяина только раз. Большая комната с мебелью из чёрного дерева и персидским ковром, диван во всю стену. Наша с Мишей гостиная по сравнению с кабинетом его отца была убогой и крошечной.

— Тебя стучать не учили?

Соколовский сидел на краю стола и в упор смотрел на меня. Был он явно недоволен. Так печалится из-за разбитой машинки?! Утихшая было злость вспыхнула во мне с новой силой.

— Разве вы не хотели меня видеть? — вскинув голову, спросила я.

Подошла к Яну ближе, отвечая на его пристальный взгляд своим.

Он медленно направился ко мне. Остановился на расстоянии вытянутой руки, все так же не спуская глаз. Рассматривая с такой откровенностью, что я едва подавила желание сделать шаг назад.

— Хотел. — Голос его был глубокий, с хрипотцой. — Ты разбила мою коллекционную машину, Аделина.

Только сейчас я поняла, что он нетрезв. Белая рубашка была небрежно расстегнута, рукава закатаны до локтя.

— Мне кажется…

Я нервно сглотнула, невольно опустив взгляд к его груди, покрытой темными волосками.

— Что тебе кажется? — Он преодолел последний шаг, разделяющий нас.

Сердце учащенно забилось, ладони вспотели. Боже! Почему я теряюсь, как малолетка перед старшеклассником, едва оказываюсь вблизи от этого мужчины?!

— Мне кажется, что вы слишком взрослый мальчик, чтобы горевать над сломанными игрушками. — Я все-таки сделала шаг назад. — Наверное, вы из-за смерти сына так не горевали, как из-за этой дурацкой машины.

Дура! Огромный кабинет вдруг показался крохотным, мне стало не по себе. Миша всегда говорил, что мне надо лучше следить за языком. Зря я это сказала, но отступать и извиняться было уже поздно.

Глаза Соколовского мигом потемнели, лицо исказила гримаса ярости. Он схватил меня за плечо и рванул на себя.

— Ты ни черта не знаешь, девочка, — склонившись к самому лицу, прошипел он. Запах алкоголя стал ещё отчётливее. — Ты меня не знаешь, ты не знаешь, о чем я думаю.

— Знаю! — выплюнула я с не меньшей злобой. — Я знаю, что вы мерзавец, для которого чужие жизни — лишь грязь под вашими ногами! Знаю, что вы мерзавец, который способен отобрать ребёнка у матери только потому,что вам захотелось поиграть в отца! Снова! Одного сына не получилось вырастить копией себя, так теперь другого хотите превратить в послушную собачонку?!

Я уже кричала, не помня себя от гнева и боли, которыми была переполнена.

— Заткнись! — взревел Ян. На скулах его выступили желваки.

— Не будет этого! — продолжала распаляться я, не обращая внимания на сгустившуюся в глазах Соколовского тьму. Непроглядную, окутывающую меня с головы до ног. — Артём — сын Миши. Его он считает отцом, Ян. Его — не вас! И я клянусь, сделаю все, что в моих силах, чтобы вырастить своего ребенка похожим на него.

— Похожим на него?! — вдруг засмеялся Соколовский. — Мой сын вырос слюнтяем, который предпочёл сбежать от трудностей! И жену себе нашел под стать!

— Вы ничего обо мне не знаете! — выкрикнула я.

— Я знаю о тебе все, Адель!

Мгновение — и я оказалась прижатой к Яну.

— Нет уж, я… — Попыталась вырваться, но хватка Соколовского была стальной.

— Больше ни слова, Аделина, иначе я… — процедил он мне прямо в губы.