Книга Неверный! Пепел любви, страница 8 – Елена Полярная

Что это за странная и глупая ревность?

Олег ведь ни разу меня не ревновал, повторяя, что ревность — это удел слабых и в первую очередь это показатель низкой самооценки.

Поэтому муж никогда не надоедал мне звонками, где я и с кем, как и не ревновал к моим коллегам мужчинам, относясь ко всему спокойно. И я платила ему той же монетой, не сомневаясь, что он также мне верен.

А что в итоге?

У Олега хорошенькая, но стервозная любовница, он явно не спешил разводом из-за нежелания расстаться с деньгами, да и понимая, что лет через десять, а может и пятнадцать, когда ему перевалит за шестьдесят пять, Аня не будет кружить вокруг него, мазать его колени кремом, делать массаж, а то и уколы. И ей будет всё сложнее ложиться с ним в одну кровать без отвращения. Ведь она любит не его, а его деньги, а значит пересиливает себя, выдавливая улыбки и имитируя оргазмы.

— Все твои вещи за дверью. Забирай их и уходи.

— Но мы ещё даже не поговорили.

— Нам не о чем больше разговаривать. Просто смирись с осознанием, что я никогда тебя не прощу. Всё. Нет больше крепкой и любящей семьи Задворных. Твоя измена, а может и множество измен, всё испортила.

— Ты ведь понимаешь, что ещё сильно об этом пожалеешь?

Олег приосанился, заметно успокоившись, но в его карих глазах мне чудилась обида.

Ну надо же, на меня обиделись из-за того, что я не хочу прощать измену.

Невероятно!

Он бы ещё побежал нажаловаться на меня маме.

— Я пожалею, если прощу тебя.

— Это ты сейчас так говоришь, ещё не осознавая, что без меня…

— Что без тебя? Умру? Зачахну? Ну правда, Олег, заканчивай с этими пафосными речами и вали. Не такой уж ты и особенный мужчина, чтобы из-за тебя рыдать и страдать.

Усмехнувшись, бывший всё же ушёл, а мне оставалось надеяться, что больше он меня не потревожит. Хотя бы до суда.

Целых две недели Олег не давал о себе знать, и я общалась исключительно с его юристом, строгим на вид мужчиной с очень неприятным злым взглядом, от которого хотелось чем-то спрятаться.

И расклад был такой: мой бывший согласен на алименты, и он даже оставит мне мою машину (о щедрость!), ну и оставит мне кое-какие средства, а я затыкаюсь, съезжаю из квартиры и больше ни на что не претендую.

Нормально? Я думаю, что нет!

А главное, непонятно, по какой такой причине Олег решил, что я соглашусь на подобное.

— Ну вам же не нужны лишние проблемы? — насмешливо спросил Павел Аркадьевич, сняв очки и став протирать стёкла. — Вы и так получите намного больше, чем заслуживаете. И вы прекрасно понимаете, что так хорошо жили только исключительно благодаря щедрости вашего мужа.

— Ага, на поводок не посадил, в будке не запер, и на том спасибо! Передайте Олегу, что я не буду это подписывать. Всё делим строго пополам, иначе будем судиться до победного.

Отшвырнув от себя документы, которые больше напоминали насмешку, я вышла из офиса юриста, борясь с желанием позвонить бывшему и сказать ему парочку ласковых слов.

И так как день выдался относительно тёплым, я снова направилась в парк, по пути захватив кофе.

Что-то с момента, как наши отношения с Олегом закончились, я не стала угасать, хотя некоторые подруги меня жалели и удивлялись, как это я хожу на работу, а, наоборот, будто пробуждалась ото сна.

Да, мне всё ещё было невыносимо плохо из-за предательства мужчины, который долгих пятнадцать лет был моей опорой, но я упрямо жила дальше. И только по ночам мне приходилось снова сталкивать с болью и жгучим чувством потери.