Книга Операция «Приручить строптивую». Моя без шансов, страница 70 – Ульяна Романова

— С того, что я так решил, — отрезал он.

— Могла и не спрашивать, — пробурчала я себе под нос.

Наконец мы пришли к скалодрому, Хасан отодвинул меня от кассы и пошел платить сам.

— Хасан…

— Попробуй достать деньги…

— Нет, я тоже хочу полазать.

— Это можно, — благосклонно кивнул он. — Может, и мне с вами?

— Ты уже вылечил все свои заболевания, или мы закончим вечер в кабинете Левона Шотавича? — мило уточнила я.

— Ну говорил же: кобра, — умилился он. — Ладно, снизу посмотрю.

И таким тоном он это сказал, что я смутилась. Снова. И засомневалась: а нужно ли мне с моей грацией вообще пытаться куда-то залезть? И пока я думала, не сразу обратила внимание, что атмосфера в нашей милой компании накалилась, а Всеволод и Ильяс драчливо смотрели друг на друга.

Я напряглась, а мальчишки уже было пошли врукопашную. Я уже было сорвалась их разнимать, но Хасан просто задвинул меня себе за спину и первым пошел выяснять, по какому поводу назрел конфликт.

— Разошлись! — он говорил тихо, не повышая голоса, но так, что его послушали даже посетители, которые стали опасливо оглядываться по сторонам, чтобы понять, куда всем расходиться.

Сева и Ильяс тяжело дышали и смотрели друг на друга, как бывалые враги, вызывая во мне волну нервозности. Хасан долго не думал. Он жестом приказал им двигаться за ним, отошел в угол, скрестил руки на груди и ждал.

— Я слушаю! — громыхнул он, когда наши нахохленные сыновья оказались напротив него. Стояли и молчали.

Мальчишки наши уже натренировались играть в партизан и ему ничего не ответили. Всех сдал Арсений:

— Они Оливку не поделили!

— Я так понимаю, что вопрос не о еде, — Хасан задумчиво потер бороду и переводил взгляд с одного на другого.

— Не-а, — с готовностью пояснил Арсений под шквалом двух подростковых взглядов.

Я же нервно топталась на месте и кусала губы, размышляя, что мне делать. Забирать сыновей и ехать домой? Или попытаться восстановить мир между друзьями? Должна ли я вмешиваться и как мое вмешательство повлияет на Севу?

— Малой, бери маму и на скалодром, — Хасан принял решение сразу.

Он протянул мне одну из свою пластиковых карт, взглядом намекая, что спорить бессмысленно.

— А мы поговорим, — продолжил Хамидзе уже для наших подростков.

Я карту не взяла, чем вызвала гнев Хасана. И не сдвинулась с места, потому что вопрос касался и моего сына, а методы воспитания Хасана у меня вызывали вопросы.

Хамидзе приподнял бровь, обошел мальчишек, подошел ко мне, всучил мне карту и прошипел:

— Ты долго паниковать будешь? Я на расстоянии метра чувствую, как ты трясешься. Бери малого и идите развлекаться, я разберусь! Или мы вспомним, что я горный дикарь, и я тебя со скалодрома в горы увезу, там укрощать удобнее.

— Хасан Муратович…

— Вот упрямая, — покачал он головой, — я разберусь.

— Ладно, — сдалась я, когда Арсений взял меня за руку.

— Ма, дядя Хасан разберется, — легко пообещал Арсений, утаскивая меня за собой.

Я взглядом проводила Хасана, который как-то незаметно стал авторитетом для всех троих мальчуганов, купила билеты, проследила, как на Сеню надевали амуницию и инструктировали его, как лазать и прицеплять страховку. Сама встала в сторонке, нервно глотая уже остывший кофе.

Я коршуном следила за младшим сыном, который ловко взбирался вверх по самой легкой трассе, и крутила мысли в голове.