Книга Огонь измены, страница 50 – Руфина Брис

Я ласково поглаживаю её животик, улыбаюсь:

- Как ваши дела?

- Хорошо. Мне кажется, уже ногами в сердце лупит мне, - сверкает она ямочками на щеках.

Такая хорошенькая... Ей безумно идёт беременность. Кожа светится, глаза блестят, вся аппетитная,приятная. Любуюсь.

А она мнётся. Как будто хочет что-то сказать и не решается. Порывисто протягивает руку, кладёт мне на живот:

- А ваши дела как?

Жесть

Соловьёв

Моя мама... Не помню, как она выглядела. Только тёмные очертания фигуры. Мягкие каштановые волосы до плеч. Когда она держала меня на руках, утыкался носом в её шею, вдыхал запах и успокаивался, накручивая её локон на палец. А больше ничего не осталось в памяти. Ни голоса, ни взгляда.

Отец сказал, что мы ей больше не нужны. Не верил сначала. Ждал, каждый день ждал. Закидывал игрушки на подоконник, влезал на него и часами пялился в окно. Представлял, как она выйдет из-за угла, а я кинусь ей навстречу. Выискивал белые дорожки на голубом небе и убеждал себя, что вот именно на этом самолёте ко мне возвращается мама. Потому что тоже очень скучает, не может без меня больше. Просыпался среди ночи от очередного кошмара и мечтал почувствовать её рядом, чтобы обняла и успокоила. Запрещал трогать меня другим женщинам: врачу, воспитателям, учителям, даже бабушке. Только маме можно. Подростком почему-то решил, что это отец во всём виноват, довёл её. Насильно разлучил нас. Скандалил, требовал её адрес. Хотел найти. Не смог. Потом, как отрубило.

Но родился Серый. Похож на меня, одно лицо. Представил, что он также будет. И уговорил Аринку остаться. Надеялся на материнский инстинкт. Но походу нет его у неё. Не сработало. А Зефирка моя смогла бы. Вот бы нам с ней детей... Но...

Сегодня перед судом Аринка опять требовала денег, отказал. Тогда она заявила на заседании, что под давлением подписала тот контракт. И на самом деле я плохой отец, работаю без выходных и допоздна, внимания не уделяю ребёнку. А у неё успешный бизнес, бл*ть, и куча свободного времени. И квартира, которую ей за рождение Серёги подарил, пригодилась удачно. Суд оставил моего сына с ней. Моего. Тупик.

Нет, я сразу подал апелляцию. Обзвонил всех, кто был свидетелем нашего договора. Обещали подтвердить. И даже, пользуясь служебным положением, официально запросил в кожвене статистику по её ЗППП за годы совместной жизни. Раз семь лечилась, если не ошибаюсь.

Но следующее заседание ещё очень нескоро. А Серёгу надо отдать ей сейчас. Как?

Не могу это обсуждать, слишком больно. Особенно не хочу, чтоб Зефирка видела меня слабым,проигравшим. Сразу разочаруется. Мужчина никогда не должен.

Поэтому не стал ей звонить, отключил телефон, и к Саньку. Он умеет молча бухать, а это то, что сейчас нужно. Сидим в его отеле, в пентхаусе. Не знаю, как он, а я в дрова. Плаваю в жгучей болезненной тоске. Жду, когда обезбол сработает. Но пока нет. Санёк наливает время от времени, задумчиво курит, глядя в окно. В шоке тоже.

С металлическим лязгом отъезжает дверь лифта.

- Девочек вызывали? - покачивая круглым животиком, с неуместной улыбкой вваливает Рената.

А за ней... Прищуриваюсь, чтоб лучше разглядеть. Глючит, наверное. Зефирка моя. Красоточка. Нежная, сладкая. Люблю не могу. Но сейчас не стоит нам общаться.

- Рената, ну на хре-на ты, - заплетаюсь, с осуждением глядя на жену друга.