Книга Огонь измены, страница 13 – Руфина Брис

- С Ариночкой? - уточняю дрогнувшим голосом.

- Да, Земфира, я всё знала. И разрешала встречаться у меня, когда это требовалась. Хоть и всегда просила Никиту не метаться, а скорее решиться и бросить тебя. Можешь обижаться, но Арина больше подходит моему сыну. Она красивая, с деньгами, имеет свой бизнес, в отличие от тебя. Ты-то никакая, без деловой жилки, до пенсии будешь чужим детям в саду сопли вытирать. А она умница. Всего добилась сама. Ты же только вредить способна, большеничего. Надо же до такого додуматься: позвонить директору и нажаловаться на собственного мужа!

Всё, хорош. Больше не хочу слушать этот бред.

С металлическими интонациями отшиваю её:

- Нет, Нина Сергеевна. Я тут ни при чём. С вами Никита делится намного активнее, как я поняла. Может, это вы позвонили в его фирму?

И выключаю телефон. Больше не хочу с ней разговаривать. Да вообще ни с кем не хочу. Прячу аппарат в карман. Руки дрожат от нервного возбуждения. Сердце истерично колотится в груди. Глотаю слёзы обиды. И во рту пересохло. Заглядываю в сумочку, роюсь там, надеясь найти маленькую бутылочку воды. Брала же в фитнес-клуб. Чёрт, это же не спортивная сумка. Достаю завалявшуюся с позапрошлой недели карамельку, разворачиваю. Шмыгая носом от обиды, сую её в рот и старательно пытаюсь собраться, взять себя в руки.

Не сразу вспоминаю, как летом муж, радостно улыбаясь, хвастался, что нашёл отличного поставщика, который не против оформлять документы с небольшим бонусом для него. Я ещё спросила, не противозаконно ли это, на что Никита ответил, что нормальная практика, все так делают. Я совсем далека от его профессии, поэтому с готовностью поверила и благополучно забыла о том разговоре. Получается, всё-таки Никита участвовал в махинациях, теперь его с позором уволили и даже могут осудить.

Похоже, карма существует. И она заработала. Странно, но я понимаю, что мне совсем не жаль Никиту, у меня нет желания звонить ему, доказывать, что я ни в чём не виновата. Пусть думает, что ему угодно.

***

Выхожу из лифта на мамином этаже. Вот я и на месте.

Открываю дверь собственным ключом. Как же вкусно пахнет! Борщом и выпечкой. Мама пирожки замесила? Желудок жалобно заурчал. Только в эту минуту я поняла, как проголодалась.

Снимаю куртку, вешаю её на крючок, расстёгиваю сапоги.

Мама выходит ко мне в коридор из кухни, вытирая руки фартуком. Смотрит испуганно, но радостно. Она ласково обнимает меня.

- Зирочка, что случилось? Тот мужчина сказал, что ты придёшь с минуты на минуту. Я не поверила. С чего бы? Даже не выходной сегодня. А ты на самом деле здесь. Очень вовремя, ужин готов, пойдём.

Послушно направляюсь на кухню, непонимающе хмурясь:

- Что ещё за мужчина?

Мама пожимает плечами:

- Не знаю. Высокий такой, видный. Я открыла дверь, он спросилтебя. Я сказала, что ты давно не живёшь со мной. И вообще, тебя в городе нет, ты в столице. Но он покачал головой и уверенно так заявил, что ты с минуты на минуту будешь здесь. И что он подождёт тебя внизу. Зирочка, что случилось? Ты ничего не натворила? У этого человека такая машина страшная, огромная и чёрная, тонированная, как у бандита.

- Мамуль, что ты меня пугаешь? Где эта машина зловещая? - невольно усмехаюсь я.

Выглядываю в окно. Вечерний двор тускло освещает пара фонарей, около которых кружат крупные пушистые снежинки. Женщина в длинном сером пуховике и белой шапке одиноко спешит по своим делам. Вдали у самого выхода из двора виднеется невысокий мужчина, неторопливо катающий по плохо расчищенной дороге синюю коляску. Все без исключения автомобили припорошены снегом. Ни один из них не подходит под мамино описание.