Книга Развод. Ищу папу для ягодки, страница 32 – Руфина Брис

Внезапно прямо над ухом раздаётся громкий радостный возглас:

— Зиновьева, ты, что ли?

Не сразу понимаю, что эта фраза относится ко мне.

— Лариса! Зиновьева!

Удивлённо оборачиваюсь и расплываюсь в улыбке:

— Олег?

Приподнимаюсь навстречу. Вдоль последнего ряда ко мне спешит бывший однокурсник Олег Бурцев.

— Привет! Не сразу узнала, что ли? А вот ты ни капли не изменилась, совсем, всё такая жеобворожительная куколка. Ну, где ты, как?

Искренне радуюсь встрече, я так давно не общалась с ребятами со своего факультета. Пожимаю протянутую руку. Она тёплая, мягкая и влажная. Неприятная.

— Привет! Сто лет не виделись. Конечно, узнала тебя, просто от девичьей фамилии отвыкла. У меня же восемь лет она другая.

Олег придирчиво осматривает мои пальцы:

— Замуж вышла, а кольцо обручальное где?

Освобождаюсь. Прячу свою руку в карман, незаметно протираю ладонь о внутреннюю ткань брюк.

— Не твоё собачье… — раздаётся из-за моей спины низкий угрожающий голос, больше похожий на рычание.

Вздрагиваю от неожиданности и оборачиваюсь. Рядом стоит Вадим. Смотрит на Бурцева исподлобья, а из глаз злые искры разлетаются. Челюсти сжаты. И кулаки тоже.

С лица Олега сползает улыбка:

— Ну, капец… Всё-таки за этого вышла… Что ж, сочувствую…

Вадим

Несколько лет назад

Как одержимый, караулю её возле дома. Замерз… Где она так долго-то?

Уже стемнело. На улице дубак. Припарковался под фонарём, чтоб точно не упустить. Курю возле машины, вытаптывая на снегу что-то… Присматриваюсь, что там получается? Пиздец, это ж сердце. Во дебил-романтик. Окидываю взглядом двор. Надеюсь, никто не заметил? Торопливо размазываю рисунок ногой.

Делаю две длинные затяжки, щелчком пуляю окурок в консервную банку от тушёнки, которую кто-то закрепил на стволе старого дерева возле скамейки около подъезда. Сажусь в машину, дую на красные от мороза руки, врубаю посильнее обогрев сиденья.

Прошло две недели с того поцелуя в лифте, а Лариска ни в какую. Хожу за ней, как прибитый, а она не даёт, и всё. На первый взгляд, такая пылкая, чувствительная. От каждого прикосновения уплывает, задыхается. И кажется, ещё немножко, и согласится. А в последний момент, когда уже мысли отключаются и член горит, она уходит в отрицалово. «Вадик, я так не могу». А сна меня лишать можешь, значит.

Прикрыв веки, откидываюсь на спинку и невольно улетаю в переваривание того, что происходит между нами. Её взгляды… Губки прохладные, острый шёлковый язычок… Тихий голос с ласковыми, немного смущёнными интонациями. Дыхание, которое учащается, как только дотронешься. Прикосновения тонких пальчиков, нежные, сводящие с ума. А грудь… До неё добирался… Тёплая, полная, мягкая, с молочно-бежевыми сосочками. Тянусь рукой, чтобы расстегнуть ширинку.

В последний момент торможу. Да блять… Сколько можно. Спермотоксикоз в действии. Отдёргиваю руку, натягиваю куртку пониже.

Срочно отвлечься. Нащупываю в кармане пачку и зажигалку, вываливаю снова на улицу. Прикуриваю и облокачиваюсь спиной на водительскую дверь. Смотрю на тёмные окна в надежде выцепить её тень.

Да где её носит? Утром написала, что не сможет встретиться со мной, лекции в восемь закончатся, а сейчас половина десятого. Телефон с полудня отключен.

Наверное, правильно было бы свалить. Охуеваю на себя уже. Зачем мне это «динамо»? Тем более, свадьба скоро.