Книга Ты мне изменил, страница 3 – Полина Эндри

Я представляю, что было бы, если бы, скажи я ему. Как бы он сейчас метался по квартире, соображал, что делать. Может, бы уже рассказал дружку Андрею, советовался.

А может, и нет. Может, ему всё равно.

Эта мысль пронзает особенно больно. А что, если я для него — просто удобная домохозяйка? Готовлю, глажу, не задаю лишних вопросов. А для удовольствий у него другие есть.

За окном мелькают знакомые дома. Скоро приедем к маме. Мне хочется прийти к ней, в детскую комнату, лечь на узкую кровать и укрыться пледом. Как в детстве, когда было плохо.

Водитель поворачивает на мамину улицу.

— Вон тот дом, — показываю я дрожащим пальцем.

Расплачиваюсь, выхожу. Холодный воздух обжигает лёгкие. Я стою перед знакомым подъездом и понимаю, что моя жизнь только что разделилась на «до» и «после».

Я звоню в дверь. Руки дрожат, дыхание сбито. За дверью слышатся шаги. Щелчок замка — и мама открывает.

— Марина? — её лицо меняется, как только она видит меня.

Я молча переступаю порог, проходя мимо. В родной квартире пахнет как всегда — лавандой и свежей выпечкой. На кухонном столе стоит форма с ещё тёплым пирогом. Обычная домашняя идиллия, которая сейчас кажется мне ирреальной.

В горле ком, слёзы застилают глаза.

— Доченька, что случилось?

Я бросаю сумку на пуфик, стягиваю куртку и с силой провожу ладонями по лицу, пытаясь стереть мокрые следы. Но слёзы не прекращаются.

— Мам… Он мне изменяет…

Слова срываются с губ. Говорить их так ужасно. Это словно подтверждение кошмара, из которого нельзя проснуться.

Мама замирает, прикрывая рот ладонью. В её глазах мелькает что-то, что я не могу определить. Удивление? Или что-то другое?

— Господи… — она делает паузу, словно подбирая слова. — Это правда?

— Да! — я всхлипываю. — Я всё слышала! Всё видела!

Она медленно подходит ко мне, кладёт руки мне на плечи, мягко сжимает.

— Садись, — говорит она тише. — Рассказывай с самого начала.

Я опускаюсь на диван, но не нахожу покоя. Мама садится рядом, внимательно смотрит на меня. На её лице я читаю беспокойство, но что-то ещё. Что-то, что меня настораживает.

— Рассказывай, — повторяет она.

Я шумно вдыхаю воздух.

— Я приехала к Андрею. Забрать у Игоря ключи от квартиры… — голос срывается.

И я рассказываю всё. Подробно. Каждое слово, каждую деталь. Как они обсуждали девушек, как выбирали, как эта... эта женщина крутилась рядом с ними. Мама слушает молча, иногда кивает, но лицо её становится всё более мрачным.

— Мам, мне так больно, — шепчу я, когда заканчиваю рассказ. — Я думала, он изменился. Я так в него верила...

Мама молчит. Долго. Слишком долго. А потом вздыхает — тяжело, обречённо.

— Ну вот… — наконец произносит она.

Я резко вскидываю голову.

— Что?

— Я же тебе говорила, Марина.

Эти слова обжигают, как кипяток. Меня обдаёт холодом.

— Что? — повторяю я едва слышно.

— Я же предупреждала, что он ненадёжный. Что у него репутация…

Я вспоминаю. Да, говорила. Несколько месяцев назад, когда я впервые привела Игоря домой. Мама тогда была подчёркнуто вежлива с ним, но потом, когда мыостались одни, высказалась.

"Мариш, он же славится как бабник. Ты уверена, что стоит с ним связываться?"

А я тогда вспылила. Сказала, что люди меняются, что он меня любит, что она судит поверхностно.

— Мам… — я сжимаю кулаки. — Ты думаешь, мне сейчас нужны твои упрёки?!