Книга Спаси меня, папа-доктор, страница 13 – Елена Верная

— А кто? — я, если честно, растерялся.

— Лиза — это дочь Кости, а у этой мегеры и детей-то не было никогда, — Екатерина Тимофеевна села на диван, на котором только что спала Катюша. И, усадив ребенка к себе на колени, тихонечко начала малышку укачивать. И девочка, почувствовав тепло родных рук, начала прикрывать глаза. Этакая детская сонливость меня насторожила. Что-то здесь не так, но разговор о Лизе и ее псевдомаме меня отвлек.

— Я что, на дуру похожа? — Любовь Олеговна презрительно фыркнула. — Этот кобелина ни одной юбки не пропускал, а тут поставил условие: или я принимаю его дочь, или он уходит от меня и растит ее в одиночестве.

— А я говорила Косте отдать мне ребенка, я бы ее вырастила и стала бы хорошей матерью, — комментирует слова родственницы Екатерина Тимофеевна.

— А что с настоящей матерью Лизы? — я думал, что такие сюжеты бывают только в сериалах.

— Умерла в родах, — отвечает Екатерина Тимофеевна.

— Хотела мужика из семьи увести, а в итоге поплатилась, — по-своему интерпретирует события Любовь Олеговна. — В общем, я все сказала. Если хочешь опеку над соплячкой — плати.

— Что ты удумала, Люба? — Екатерина Тимофеевна озадаченно посмотрела на женщину.

— То, что мне положено, — Любовь Олеговна налетает на золовку с претензией.

— Дура, тебе Костя и так полквартиры оставил по доброте душевной, — качает головой Екатерина Тимофеевна.

— Я всю квартиру заслужила! И домишко этот, в котором ты живешь, тоже должен был быть моим, а не тебе достаться. Я столько лет терпела это кобелину. Каждый раз, когда этот козел окучивал очередную малолетку, я дома полы намывала да туфли ему надраивала, чтобы он с иголочки был. А потом еще и не спала по ночам, когда он дочку свою притащил. Вам этого не понять! Я только жить начала, жизнь свою устраивать! А тут узнаю, что без этой самой девки не могу теперь квартиру продать. Я честно заслужила, отработала все эти деньги! — кричит в сердцах женщина, а я смотрю на нее с ужасом. Впрочем, так же на нее смотрит и Екатерина Тимофеевна.

— Одумайся, Люба, — призывает Екатерина Тимофеевна к разуму бывшую родственницу.

— Ну, зятек, бывший, просвети-ка нас, — и Любовь Олеговна со злорадством смотрит на Екатерину Тимофеевну, — когда там у нас внученька сироткой-то станет?

— Что? —Екатерина Тимофеевна испуганно встрепенулась и посмотрела на меня, а я растерялся. И как эта бабища догадалась, что у Лизы дела не очень. — Лиза? Что с ней?

— Не пугайтесь, Екатерина Тимофеевна, — я пытаюсь успокоить женщину. — Ей сейчас делаю операцию, у нее есть все шансы.

— Шансы на что? — экс-мамашка не унимается. — У нее хребет перебит! Так что хотела ты, Катя, забрать Лизу, вот и заберешь. Будешь всю оставшуюся жизнь ей жопу подтирать, — и на губах Любови Олеговны заиграла улыбка. — Это если она еще выживет.

— Что ты говоришь, Люба? Как ты можешь такое говорить? — Екатерина Тимофеевна пораженно смотрит на женщину. — Ты же ее растила, она тебя матерью называла. Да если б ты не оттолкнула ее тогда, когда у них с Женей разлад пошел, она бы никогда ко мне не обратилась за помощью. Ты и только ты ей самый дорогой и близкий человек.

— Да какой разлад⁈ Она просто дура, мужика даже удержать не может, — отвечает бывшая теща. — Меня всю жизнь воротило от этих нежностей и слов «мама». Я из-за Кости-то и не смогла стать настоящей матерью для своего собственного ребенка.