Книга Сводный дядя, или Р̶а̶з̶м̶е̶р̶ Возраст имеет значение, страница 13 – Рика Лав

Едва не плача, я отыскала на приборной панели второй телефон Михэля. Его личный. Он всегда носил с собой два телефона, только рабочий держал при себе, а личный вечно оставлял где-то, забывая.

Трясущимися в лихорадке пальцамия схватила его, с трудом найдя в памяти контактов номер.

Пару гудков, и мужчина поднял трубку практически мгновенно.

— Уже раскаялась? Не прокатит, маленькая! Ты вообще осознаешь… — его голос гремел, полный невысказанной мне злости.

— Михэль, помоги! — разрыдалась все же в трубку, глядя на беснующегося за стеклом мужика. В это мгновение я пожалела обо всем, лучше бы я осталась в привате с ним, довела бы минет до конца и получила звиздюлей за все, что натворила.

Я уверена, Михэль ничего бы мне не сделал, да, справедливо сдал бы отцу, но это лучше, чем вот так!

Теперь мне было страшно, я не знала, что мне делать со всем этим.

С той стороны наступила мгновенная, звенящая тишина. Его тон сменился с гневного на ледяной и смертельно опасный, но уже не для меня.

— Что случилось, Лилит?

— Он сказал… отработать натурой… — я рыдала, и слова путались во всхлипываниях. — Я не специально, он сам выскочил… он кричит, мне страшно… я не знаю, что делать…

В ответ раздался такой отборный мат и рык, что у меня затрещал динамик телефона. Это был звук разъяренного зверя, готового разорвать все на части.

— ЧТО⁈ Где ты⁈

Адреналин жёг кровь, сильнее выпитого ранее виски. Я сидел в такси, сжимая телефон, а пластик трещал под ладонями.

Моя маленькая бешеная фурия. Чуть не вымутила у меня оргазм своими сочными губами, угнала мою машину за почти десяток лямов, а теперь ревёт в трубку, напуганная до полусмерти каким-то быдлом.

Я готов был крушить всё на своём пути от злости на эту чертовку. Но её голос — дрожащий от страха — заставлял сжиматься что-то внутри.

— Успокойся, малышка. Глубоко дыши. Я уже выехал к тебе, — голос мой звучал спокойно, хотя внутри всё закипало. Я буквально видел её перед глазами: растрёпанную, в моей рубашке, испуганную и всю в слезах и этих ебучих блестках. — Скинь геолокацию. И не смей выходить из машины. Поняла?

С того конца провода донёсся прерывистый всхлип.

— Михэль… он такой страшный… сказал… чтобы я ему…

По спине пробежала ледяная волна, сменившаяся раскалённым бешенством. Из горла вырвался злобный мат.

— Этот мудак — уже ходячий труп, маленькая. Никто не смеет тебя трогать. Никто. Кро-о-ме меня. — Чёрт. Последнее сорвалось само собой, но это была правда. Она была моей, сегодня — еще больше, чем когда-либо. Моей проблемой, моим наказанием, моим грехом.

Мысли неслись вихрем. Она, моя почти племянница, на 19 лет моложе, в стрип-клубе оголяется перед быдлом, чуть не доводит до безумия меня, а теперь ещё и вляпалась в аварию. Она бросила универ и явно еще во что-то вляпалась.

Но мысль о том, что кто-то чужой, какой-то ушлёпок, посмел прикоснуться к ней, сводила с ума. Я готов был разорвать его голыми руками.

Такси резко затормозило. В свете фар открылась душераздирающая картина: мой помятый «Рейндж Ровер», а рядом — здоровенный детина в дешёвом напомаженном пиджаке, который орал и лупил кулаком по стеклу, за которым сидела перепуганная Лилит.

Я вылетел из такси, хлопая дверью. Хладнокровие, выдержка, все мои дипломатические навыки, выработанные за годы переговоров на миллионные контракты, испарились.