Книга Ноты соблазна, страница 140 – Аделина Жемчужева

— Если ты хочешь прекратить, Арман, прекрати, — тихо сказала я, чувствуя, как слёзы наворачиваются на глаза. — Но не говори мне, что это ради меня.

Я отвернулась, не желая больше видеть его лицо, и направилась к двери.

— Селин, подожди… — его голос звучал хрипло, но я не остановилась.

Я вышла из кабинета, чувствуя, как за мной закрывается дверь.

Селин

Я вернулась домой поздно, почти за полночь. До этого я ещё час просидела в машине, пытаясь успокоиться после слов Армана. Как только я вошла в квартиру, меня окутал резкий запах табачного дыма.

Что за черт?

Я сняла обувь, повесила пальто и прошла в гостиную. Там, в полумраке, сидел Гюстав. Он курил, держа сигарету в одной руке, а в другой — почти пустой стакан. На журнальном столике стояла бутылка виски, и судя по уровню, она была наполовину пуста. Телевизор грохотал на такой громкости, что мне казалось, будто стены вибрируют.

— Гюстав! — крикнула я, перекрикивая звук.

Он лениво повернул голову в мою сторону и сделал звук немного тише. Его лицо было непроницаемым, но в глазах читалась какая-то холодная злость.

— Что? Вернулась, значит? — произнёс он с язвительным спокойствием, затягиваясь сигаретой.

Я вгляделась в него, всё ещё пытаясь понять, что происходит.

— Что это всё значит?! — вспылила я, указывая на сигарету. — Ты же никогда не курил!

Он выдохнул дым с вызывающим спокойствием и не отводил от меня взгляда.

— А это ничего не значит, — сказал он холодно. — Лучше скажи, где ты была?

— На работе, — ответила я, стараясь не терять самообладания. — Где же ещё я могу быть?

Он усмехнулся, откинувшись на спинку дивана.

— На работе, говоришь? — его тон был пропитан сарказмом. — Серьёзно?

— Да, — я вздохнула, пытаясь сдержать раздражение. — А ты что думаешь?

— Что думаю? — он задел пепел с сигареты прямо на стол, не утруждая себя искать пепельницу. — Я думаю, ты врёшь.

— Что? — я посмотрела на него в шоке. — Ты снова за своё?

— А как мне ещё думать, когда моя «работящая» жена возвращается домой в такое время? — он говорил медленно, будто смакуя каждое слово. — И пахнет не совсем «работой».

Я застыла, чувствуя, как меня охватывает гнев.

— Ты себя слышишь, Гюстав? — сказала я, повысив голос. — Ты вообще понимаешь, как это выглядит? Ты сидишь тут, пьёшь, куришь, обвиняешь меня в каких-то бреднях…

— Не переводь тему, Селин, — он поднялся с дивана, глядя на меня сверху вниз. — Лучше честно скажи, с кем ты была.

Моё терпение лопнуло.

— Ты спятил! — крикнула я, чувствуя, как накатывают слёзы. — Я только с работы. С. Ра. Бо. Ты!

Но Гюстав лишь улыбнулся. Эта улыбкабыла зловещей, как у человека, который решил для себя всё задолго до того, как услышал ответ.

— На работе, да? — его голос стал ещё более жёстким. — Мне сообщили, что ты освободилась с работы два часа назад, и где ты шлялась?

— Я… у меня был сложный день, — сказала я, стараясь звучать уверенно, но голос дрогнул. — Ты сам знаешь, как бывает. Я просто немножко отдыхала в машине.

— Сложный день? — переспросил он, усмехнувшись, но его усмешка была лишена тепла. — И что сложного было сегодня?

— Что ты хочешь этим сказать? — моя злость уступила место тревоге.

Он подошёл ближе, и его холодный взгляд прожигал меня насквозь.

— Я не идиот, Селин, — сказал он тихо, но каждое его слово было как удар. — Думаешь, я ничего не замечаю?